МОЯ ЗОЛОТАЯ ЖИЗНЬ

Тaракановский Виктор Иванович,

председатель Совета Союза старателей России

Глава 16. 

Как я стал председателем Союза старателей. Лихие 90-е. Рождение закона о недрах. Налогообложение старателей. Разорение Гохрана. Гибель Кулара. Первое путешествие за границу. Как мы учили американцев золото добывать. Русская водка и рога в подарок.

Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15

За время почти 10-летней работы в артели «Восток» мы с Геной Малышевским стали расходиться во взглядах на развитие артели. Когда я стал это понимать, то посчитал целесообразным вернуться туда, откуда уехал – в «Приморзолото». Устроился в производственный отдел. Проработал там очень недолго, в это время вокруг все развалилось.

Подступали лихие 90-е. Горную отрасль лихорадило. Куда идти и что делать, было непонятно. С кем теперь заключать договоры, как передавать артелям земельные участки для поисков, кто будет определять цену на золото – возникало много производственных вопросов. Надо было «собирать камни» и наводить в золотопромышленности порядок. Тогда председатель артели «Амур» Виктор Лопатюк, предчувствуя смутные времена, предложил собрать совещание председателей артелей в Свердловске, чтобы обсудить насущные вопросы. Встретились, обсудили, решили провести съезд старателей. Виктора избрали в Совет Союза артелей старателей СССР, учредительный съезд провели в Душанбе в 1989 году. Там собралось 250 председателей артелей со всей территории огромной страны. Большинство гостей было из Магадана – самой золотоносной области. На этом съезде присутствовали часть работников Главзолота и Валерий Рудаков, тогда начальник «Союззолота», заместитель министра цветной металлургии. 

Приняли решение создать Союз старателей, Лопатюка избрали председателем. Я выступил, говорю, а как вы собираетесь работать, сидя в Хабаровске? Одной рукой управляя артелью, а другой – огромной общественной организацией? Находясь далеко, за несколько часовых поясов от столицы нашей родины, вы не сможете решить ни одного вопроса. Придется переезжать в Москву. Но как тогда эффективно руководить артелью, которая требует постоянного внимания? Подумали, и решили, что Лопатюк останется на Дальнем Востоке командовать артелью, а общественной работой предложили заняться мне. Так в марте 1990-го году на втором отраслевом съезде меня избрали председателем Совета Союза старателей СССР.

Приходилось решать самые разные вопросы, в обстановке, когда почва уходила из-под ног. Например, как золотодобытчикам легально получить участок земли для разработок. Тогда еще не было ни лицензий, ни закона о недрах. Раньше участки артелям давали госпредприятия – а в новой реальности как быть?

В СССР директора госпредприятий платили артелям старателей за золото в несколько раз меньше, чем им самим спускало государство. Например, на Севере установили предельную цену 2 рубля 40 копеек, а тут вдруг объявили, что цены будут для всех одинаковые, артель ты или госпредприятие. Люди, помню, обрадовались.

А предприятия пользовались тем, что им передавали запасы, у них сконцентрировалось все необходимое для золотодобычи, начиная от территорий, заканчивая техникой. Сотрудничество с артелями было им выгодно, потому что старатели помогали огромным государственным махинам «добрать план».

Тогда многие руководители госпредприятий решили удержать артели при себе. Сказали, во-первых, в нашем распоряжении все ископаемые участки. Будете с нами работать – участок дадим, про цену договоримся.

Многие артели брали у предприятий технику в аренду. Поставили условие, если вы с нами не работаете, технику забираем. Ну а если вы считаете, что бульдозеры, драги и промприборы должны у вас остаться, тогда мы вам установим арендную плату в размере чуть ли не стоимости самой техники.

То есть, на смене экономических эпох возникла целая куча проблем. Всем этим мне пришлось заниматься. В том числе обсуждением закона о недрах, который только начали разрабатывать. Главный вопрос был – как разделить старателей и государственные предприятия относительно раздачи земельных участков. Ведь если не получишь участка, или достанется пустой, значит – закрывай лавку.

Еще один важный вопрос, где взять деньги, аванс на золотодобычу. В Советском Союзе было просто: каждое предприятие имело основные средства – на покупку, строительство, развитие, и оборотные средства – зарплата, материально-техническая база. Устанавливался норматив. Если не хватало этих средств по разным причинам, тогда шли за кредитом в единственный госбанк. Кредиты давали под полпроцента годовых. И мы, производственники, могли работать дальше, у нас были оборотные средства. 

Теперь такие преференции закончились, авансы больше никто не давал. К тому же раньше добыча золота была сверхсекретной, а теперь, когда старатели обращались в банк за кредитами, озвучивая, на что этот кредит берется, у банкиров от слова «золото» глаза зажглись. И они завернули зверские кредиты – до 170%.

Чтобы рассчитаться с таким кредитом, нужно было выполнить двойной план по добыче. И тогда, в 90-е годы, в стране началось массовое банкротство. Цена на золото менялась каждые пять дней. Ты взял кредит под одну цену, а она к тому времени упала. А тебе платить долг и еще два с половиной кредита в виде процентов. Сложные были времена, многие артели тогда не выжили.

А в отношении участков получилось вот что. Подготовили указ Верховного совета РСФСР, когда там председателем был Хасбулатов. Я участвовал в обсуждении и специально для старателей добился, чтобы внесли пункт: участки артели получают без всяких лицензий и без оплаты, и остаются на тех, на которых они до этого фактически работали, когда заключали договор с госпредприятиями. Мое предложение записали и приняли. Благодаря этому у директоров отпала возможность спекулировать – дам не дам участок. 

Этот указ президиума Верховного Совета действовал до 2022 года. Уже был закон о недрах, но его не отменяли.

Это первое, что мне пришлось делать, как председателю Союза старателей. Дальше я ходил к Гайдару, и объяснял, что арендная плата на технику, которая передана артелям от госпредприятий, не должна устанавливаться выше, чем амортизационные отчисления. Уговорить удалось, и было принято соответствующее постановление правительства. Я понимал, что стоит вопрос спасения артелей, и делал все, что в моих силах, чтобы защитить интересы старателей.

Единственное, что мне не удалось, это избавить золотодобытчиков от налогов. В стране тогда повсеместно занялись разработкой налогообложений, надо было собирать новый госбюджет, появилась уже налоговая инспекция. 

И встал вопрос, будут ли старатели платить подоходный налог или нет. И вообще налоги. До этого же, начиная со времен товарища Сталина, артели не платили никаких налогов. Была одна попытка обложить старателей налогом, но она провалилась. Напомню исторический контекст.

В 1928 году в стране было 150 тысяч старателей. Они успешно работали. Например, к 1937 году добыча золота составила 135 тонн, и больше половины – заслуга старателей. В 38 или 39 году московские чиновники-умники решили, что старатели слишком много зарабатывают, и установили для них подоходный налог. Многие тогда перестали работать, старателей осталось всего 70 тысяч из 150.

Осенью Сталину принесли сводку по добыче золота – а добыча упала на треть. Глава государства стал выяснять причины резкого падения золотодобычи. Ему доложили, что ввели подоходный налог. Сталин недолго решал любые вопросы. Сказал: все восстановить, а тех, кто такой закон принял, отправил перевоспитывать.

Налоги для старателей отменили, и не вводили долгие годы, до экономических реформ Гайдара, который их вернул. В комитете Госдумы ввели все налоги, в том числе и подоходный.

В новой России встал такой же вопрос о налогообложении для отрасли, которая всегда считалась стратегической. Старателей даже от военных обязанностей освобождали, как особо ценный ресурс государства. В войну золотодобытчиков не призывали на фронт, они приравнивались к рабочим оборонных заводов. Ведь старатели добывали необходимые для военной промышленности молибден, олово, вольфрам и золото, которое было нужно для закупок оружия.

И вот, помню, устроили по этому поводу заседание Государственной думы. Я входил в одну рабочую группу с первым вице-спикером Александром Жуковым, позже мы с ним вместе разрабатывали федеральный закон «О драгоценных металлах и драгоценных камнях». Не мы с ним вдвоем, конечно, там трудилась целая команда, а он был председатель этой комиссии.

Обсуждение шло бурное. Выступал Гайдар. Говорили, что почему бы старателям и налог не платить, это вполне в их силах. Раньше цена на золото была маленькая, мы же вам дали цену мировую, а объем добывается большой. Многие были против введения налога. Боялись, что, если заставят артели платить, они развалятся и добыча золота в стране упадет. Ведь не платили полвека, с чего вдруг платить сейчас? Началось голосование, в котором участвовал и Гайдар, и с преимуществом всего в один голос – но было решено обложить подоходным налогом артели старателей.

Другой стратегический вопрос, который тогда пытались решить – авансы для золотодобытчиков. Какие авансы, твердили политики, у государства и так денег нет. Придумывайте сами, как выкручиваться. Вместо Союззолота создали Росзолото. Гохран – главное хранилище драгоценных металлов и камней, который раньше подчинялся министерству финансов СССР, в 1991 году получил статус Комитета драгоценных металлов и драгоценных камней (Комдрагмет РФ) при Министерстве экономики и финансов России. Одно время поручили, чтобы артели заключали договоры непосредственно с Гохраном, и Гохран авансировал золотодобычу. А кому выдавать авансы, четких критериев не было. Начался хаос. Ринулись в Гохран за деньгами не только достойные люди, но и проходимцы. Стучали в грудь: я старый горняк, давно работаю в отрасли. Неопытный Гохран раздавал авансы всем, кто к ним приходил. Тогда в казну не вернулись десятки миллиардов рублей. Деньги просто исчезли.

Но даже при благополучном раскладе, если за авансом обращалась надежная артель, бывало так.  Договор заключили, аванс выдали, честные работники сдавали золото Гохрану, а у Гохрана уже не было средств расплатиться. Помню времена, когда за сданное золото людям не платили месяцами. Ни на аванс денег не было, ни на оплату.

В итоге Евгений Бычков, руководитель Государственного хранилища ценностей, собрал золотодобытчиков на совещание: «У государства нет денег, обращайтесь за кредитами в банки, заключайте договоры с банкирами». Времена были непростые, банкиры тоже боялись, что деньги им не вернут, и установили неподъемные 170 % годовых.

Тогда разорилось много золотодобывающих предприятий. В том числе мой Кулар. Спустя годы, когда в обиход вошла видеопленка, я своими глазами увидел, как расправлялись с нашим прииском. Это был 1994 год, он тогда, в последние свои дни, назывался комбинат ГОК «Куларзолото». Когда предприятие закрылось, люди пришли в отчаяние, и покидая родные места, жгли все подряд – школу, собственные дома. Я их не осуждаю, это делалось от боли и отчаяния. У куларцев отнимали все, что у них было – целую жизнь, оставляя ни с чем. Сейчас там пепелище с редкими остовами обгоревших домов. А ведь когда-то это был самый известный прииск Советского Союза. За время своего существования Кулар добыл для страны 160 тонн чистого золота.

Но вернемся к проблемам золотодобытчиков, которые встали перед нами в 90-е. 

Старательским артелям, да и нашему Союзу, в новой экономической реальности надо было менять организационно-правовую форму. Тогда все начали срочно переходить в ЗАО и ООО. Начали смотреть, кто сколько лет работал, разделили имущество, получили доли, паи. Те, кто выходил из организации, должен был продать свой пай кому-то из членов артели или сдать в неделимый фонд артели. Многие уходили, не освоив правил игры, заработка не стало. Тогда руководство артелей, обычно 4-5 человек, стали основными владельцами этих паев. А потом они перевели себя в закрытые акционерные общества, превратились в ЗАО. В ЗАО проценты и акции принадлежат председателю и еще нескольким топ-менеджерам организации. Артель – коллективное хозяйство, там все распределяется между работниками поровну. Сейчас артелей в России осталось всего две или три, например, артель старателей «Нейва» на Урале и «Восток в Хабаровском крае.

С той поры изменились и правила выдачи золотоносных участков. Новые участки стали выдавать только через аукционы с оплатой за лицензию. Были и конкурсы, кто предложит лучшее техническое решение освоения месторождения. Но в последние годы отрасль капитализировалась, все четко перешли на деньги. Плата за лицензию может составлять несколько десятков миллиардов. Например, недавно за якутское месторождение «Кючюс» заплатили 6,6 млрд. рублей. В отрасли появились дополнительные налоги – на добычу полезных ископаемых, транспортный, водный, сельскохозяйственный, лесной и так далее. Чтобы выжить и успешно работать при таком количестве налогов, золотодобывающая организация должна быть опытной, сильной и рентабельной.

Еще одна наша общая победа, Союза старателей – удалось добиться отмены НДС, налога на добавленную стоимость. Он составляет 20%, и шла речь о том, что при продаже золота пятая часть от выставленной суммы добавляется к цене. У нас и так была установлена мировая цена на драгметалл, и кто бы при значительном увеличении цены стал бы его покупать? Мне удалось убедить людей, принимающих законы, не вводить НДС при продаже золота. Это было важное решение, которое помогло удержать нашу отрасль на плаву.

В те времена как раз открылись границы, и я смог побывать за рубежом. Сейчас в моем «списке путешественника» почти все страны мира, куда я ездил в основном в командировки, по «золотым делам». Австралия, Новая Зеландия, Монголия, Китай, Канада и так далее. В Лиме, столице Перу, я был в музее «де Оро», как латиноамериканцы называют золото, увидел сокровища инков. В Монголии посетил прииски, смотрел, как работают местные драги. В ЮАР спускался в алмазные и золотые шахты, на три километра в глубь Земли. Там потрогаешь стенку выработки – а она уже теплая. Видимо, в поисках золота человечество уже приближается к расплавленному ядру нашей планеты. В общем, много, где я был и много чего видел, но как в песне поется – «Хороша страна Болгария, но Россия лучше всех». Хотя бы потому, что сегодня самое большое золото из россыпей добывает Россия. 

А самой первой моей «заграницей» была Америка. В 1991 году мы решили научить американцев добывать золото. 

Дело было так. Нам сказали, что американцы тоже разрабатывают россыпные месторождения, но при этом совершенно не разбираются в подземных россыпях. Ну и наши артели на Чукотке предложили: «Давайте поедем туда, покажем этим америкосам, как надо золото добывать в условиях вечной мерзлоты». Сказано – сделано. Собралась делегация от «Якутзолота», куда входили геологи, инженеры, и отправились в золотодобывающий регион США – на Аляску. Помню, все были настроены делиться опытом, дескать, сейчас расскажем им, как работать, а то эти американцы подземки не знают. Ну и меня в эту компанию включили, как старого подземщика. Один геолог захватил с собой редкие рога горного барана – ценный охотничий трофей. Такие вешают на стену для украшения интерьера, и он рассчитывал продать их за доллары. Денег-то иностранных особо ни у кого тогда не было. Многие везли с собой в таких же «бартерных» целях, русскую водку.

Прилетели в крупнейший город Анкоридж. Поселили нас в отеле «Капитан Кук». Я еще удивлялся, откуда тут взялся Кук, на Северном полюсе? Ведь, как пел Высоцкий: «аборигены съели Кука», и на самом деле гибель храброго капитана произошла в районе Гавайских островов. Оказывается, Кук не только открывал Большой Барьерный риф, Гавайи, и другие тропические острова, но и бывал на Аляске. Джеймс Кук хотел пройти Ледовитым океаном, открыть Северный морской путь. Он приплыл в Анкоридж – в переводе с английского якорная бухта. Но ничего у Кука не получилось – только он вышел на парусных судах в Восточно-Чукотское море (сейчас Берингово), как их сковало полярными льдами. Экспедиция чудом не погибла, и вырвалась на большую землю. И вот в честь того путешествия и назвали нашу гостиницу.

Прилетели мы в США. А там все не так, как у нас, как на другой планете. Декабрь, разгар зимы – а на улице тепло. Тротуаров пешеходных в городе нет, все на машинах ездят. В старательской артели, помимо мужчин, работают женщины – полное равноправие, видимо, у них еще тогда было.

Повезли нас на золотодобычу. Повторюсь, дело было зимой, и мне было интересно посмотреть, как у них ведется ОЗП – осенне-зимняя промывка песков. Подъезжаем, еще издали видим – в карьере взрыв, идут открытые работы. Вскрышу снимают, мерзлые пески сразу везут на фабрику в утепленное помещение. Карьер еще не успели хорошо проветрить после взрывов, а нас уже туда допустили. Удивляемся: а как же техника безопасности? А американцы на этот счет не озадачиваются.

Приехали на фабрику. Пески привозят, крутят в таких же бочках, как у нас. Я сразу же пошел смотреть, как идет сброс промытых песков со шлюзов. Вижу, галя вся с примазкой. То есть, они ее хорошо не отмывали, и не давали оттаять, а в этом ледяном слое оставалось примерзшее золото. Это же большие потери. Мы сказали хозяевам – разве можно там зимой мыть пески? Вы теряете десятки килограммов драгметалла. Они нас послушали, но, кажется, все равно продолжили делать по-своему.

Дальше отправились мы смотреть буровзрывные работы. Видим, стоит буровой станок, бурит вскрышу. Когда снял верхний слой до песков, вышел здоровый мужик двухметрового роста – как я понял, он один заменял собой целую артель старателей. С одной установки одновременно бурит три скважины. Сзади идет машина с жидкой взрывчаткой. Сразу заливает в ямы и взрывает. Один человек в сопровождении нескольких машин – все максимально автоматизировано.

Чуть поодаль стоит экскаватор на ремонте. Мы спрашиваем американца через переводчика: как он будет чинить экскаватор? У вас-то это удобно, все можно заказать, приедут и отремонтируют. Он говорит: «Мне за ремонт надо платить 25 долларов в час, если кто-то приедет ремонтировать. Я лучше сам все сделаю. Сын будет экскаватор ремонтировать».

Мы его спрашиваем: «А тебе русские старатели не нужны на работу?» Он отвечает: «Нужны, ха-ха, за 1000 долларов в месяц, если будут хорошо работать».

В те времена 1000 долларов для нас выглядело неплохо. А для американцев, как я позже понял, были незначительной суммой.

Ну, посмеялись мы и пошли в том же карьере на обед в столовую. Заходим – и рты открываем от изумления. Мы ведь приехали из страны, где в то время масло и сахар были по талонам. А здесь только на десерт – 20 видов разных фруктов, арбузы, яблоки, виноград. Столько же первых и вторых блюд – ешь, не хочу. И все бесплатно.

Я потом, спустя годы, встречал у нас на Чукотке такие же столовые для рабочих. Мы сделали у себя в стране то же самое, но на это понадобилось два десятка лет.

Пообедали мы тогда, вернулись. Видим, рядом с прииском поселок, машины на стоянке легковые и грузовые. И длинное здание, вроде сервисного гаража. В нем много-много розеток. Машины подгоняют, подключают, масло в картере всегда горячее, и можно сразу ехать, не надо разогревать двигатель. Допустим, приехал водитель сюда на сутки, машина промерзла, он за минуту ее прогрел и обратно поехал. И не надо ему костры под картером разводить, как мы делали в якутские морозы, чтобы оживить транспорт. 

Вернулись на производство. Американцы планами делятся: хотели бы, говорят, заняться не только россыпями, но и рудными месторождениями. «А где?» – спрашиваем. «А вон на той горе». Полезли на сопку. Кругом сугробы, работы не ведутся, пустая территория, только море бочек стоит. Оказывается, с цианидом. Этот химикат, соль сверх-ядовитой синильной кислоты, нужен для метода кучного выщелачивания, который применяется на рудной золотодобыче. Водный раствор цианида заливают в пески, он растворяет золото и превращается в «золотую воду». Потом из этого раствора извлекают золото.

«Бочки с цианидом кто-нибудь здесь охраняет?», – спрашиваю. И опасно, и стащить могут – по крайней мере, у нас давно кто-нибудь на бесхозное имущество покусился. «А зачем их охранять? – удивляются американцы, – кому они нужны, кроме прямого назначения?». Теперь настала наша очередь удивляться.

На другой день нам устроили встречу со старателем, который добывает золото летом. Приходит молодой улыбчивый мужчина, лет около 30. Наши геологи сразу его расспрашивать: «Как вы определяете, где начинать работать? Как ведете разведку? Как приращиваете запасы?» Он хохочет. «Никак, – говорит. – Смотрю геологическую карту и, если нахожу хоть одну скважину с золотом, иду туда работать.  Мне больше ничего не надо. Ни ваших разведочных линий, ни подсчета запасов – ничего. Я просто начинаю работать». «Ну а как определяете границы участка?».

Он по голове себя постучал: «Голова! Подумайте сами. Я на лето нанимаю опытных людей на работу. Они на глаз определяют, где золото». 

«А какая вскрыша, – спрашиваю, – 15 метров мерзлой породы? Сколько бульдозеров на вскрыше работает?» «Ни одного, – говорит. – Это тоже мое ноу-хау». У него там вдоль полигона стоят насосы. Трубы находятся под давлением, возле каждой через определенное количество метров стоят гидромониторы. Давление воды в трубопроводе контролируется. Мощные водяные струи размывают 15-метровый слой мерзлой вскрыши, вместе с огромными валунами. Поток песчано-каменной грязи поступает на специальное колесо с барабаном, которое, как на мельницах, вращается от движения воды. В колесе отверстия. Барабан вращается, мелкие чешуйки уходят в хвосты, а крупные куски породы задерживаются, попадают на приемный стакер (короткий транспортер) и уходят в накопитель. 

Наши геологи разволновались, кричат: «А как у вас ведется опробование? Бортов, хвостов? Как вы понимаете, что до плотика добрались? Как считаете, какие объемы вскрыли, какие промыли?» «А меня, говорит, все это не интересует. Кого интересует – тот пусть и меряет».

Наши в недоумении. У нас было принято на каждом этапе вести опробование, чтобы не делать лишней работы. Когда поднимали вскрышу, и доходили до пласта песков, сразу же на полметра делали исследования. «Ну нет, – махнул рукой молодой американец. – У нас гораздо проще. Это вы, русские, любите все усложнять. Я просто взял и работаю. Нашел золото, снял его, и дальше ищу».

«А охрана, золотоприемные кассы?», – продолжаем спрашивать.

У нас на отечественных приисках добытое золото охраняли целые команды, и существовали так называемые ЗПК – золотоприемные кассы, как я уже рассказывал в предыдущих главах.

У американцев и близко ничего такого не было. «Нет у нас никакой охраны и ЗПК, – говорит наш собеседник. – Я просто узнаю, сколько стоит унция золота на нью-йоркской бирже. Как только добыли золото, сразу даю команду – отправить. Приехали, забрали, и все».

«А запчасти к технике где берете?» «А очень просто. Если мне нужно что-то, я звоню на склад, заказываю. Приезжаем, забираем, и все». «Ну а если там нет необходимых запчастей? – продолжал я допытываться. «Ну и что, – пожимает плечами, – позвоним в Нью-Йорк, и через сутки все необходимые детали уже будут здесь».

Но больше всего нас потряс кадровый подход американцев. Молодой золотодобытчик рассказал нам, что он не держит постоянно ни геологов, ни подсобных рабочих. «Сезон закончился, куда вы деваете людей, которые у вас работали?». «Увольняем». «Как – увольняете???». «Да вот так, увольняем. Они получают статус безработных и пособие в 1000 долларов».

Потом приезжаем в ремонтный цех, смотреть, как американцы чинят технику. В цеху рабочие в белых брезентовых костюмах. Коробку перемены передач делают, катки, дизели ремонтируют. Спрашиваю коллегу-механика: «Есть какая-то норма, сколько надо катков разобрать-собрать?» Оказывается, нет. А как же он деньги получает? 20 долларов в час. «Так можно же один каток полгода делать? – допытываюсь, – И получать за 170 часов рабочего времени 3400 долларов в месяц. Как вы считаете, он хорошо, качественно работает?». «Это по совести», –отвечает механик. «Мало ли у кого какая совесть!» «Я знаю объем работы. Если человек будет недобросовестно трудиться, мы его предупреждаем один раз. Если нарушение повторится – мы ему пишем письмо. Благодарим за работу, прекращаем сотрудничество и рассчитываем».

Дальше нам показывают шахты. А говорили же, что у американцев подземки нет. Приезжаем, снег кругом, ствол шахты уходит вниз. Компрессоры работают, а людей нет. Никого вообще вокруг нет! Выдают нам каски, шахтерские налобные фонари, – спускайтесь. Спускаемся, а ствол не закреплен, на мерзлоте держится, никакого крепления нет, только тянется вниз труба со сжатым воздухом. Ни освещения, ничего. Спустились под землю – опять никого нет. Наконец, увидели крепления, из целиков отработки. Идем по горизонтальному штреку. Наконец, увидели, стоят два мужика, скважины заряжают взрывчаткой. У них перфоратор, буровой станок, погрузо-доставочная машина, взрывчатка – и только они двое. «Как вы, ребята?», – спрашиваем. «Да как, вот тут не доработали, сейчас взорвем остатки выработки. Без всяких транспортеров на погрузодоставочной машине вывезем пески на поверхность, складируем рядом и промоем». «А сколько вы добываете?» «14 - 15 тысяч кубометров песков». Это примерно 37 килограмм золота на человека получается – неплохо!

«А где же у вас горные мастера, бухгалтеры, нарядчики, сменщики, геологи, маркшейдеры?». Американцы хохочут. «А зачем они? – говорят, – если мы и вдвоем со всем работой справляемся?»

Вот так, получается, мы ехали их учить работать, а у американцев своя, давно сложившаяся технология золотодобычи. В чем-то более эффективная, чем у нас. И нам самим, как оказалось, было чему поучиться у заокеанских коллег. 

«Ну а как трудовому человеку у вас на Аляске дом купить? – спросили мы на прощание. «Да очень просто – взяли кредит на 120 тысяч долларов, вселяйся и живи». «А кто же даст кредит простому работяге, если у него ничего в залог нет?» «Работа – это лучший залог, – отвечали американцы. – Если он работает, и приносит подтверждающую справку – ему дают кредит. А если нет – то и кредита нет. Работу потерял – отбирают квартиру. Поэтому каждый человек заинтересован работать хорошо и качественно, чтобы быстрее рассчитаться с банком по кредиту».

Вот так мы знакомились с зарубежной действительностью.

В завершение командировки пригласили нас в гости к американскому миллионеру. Мы захватили с собой русскую водку и бараньи рога. Приезжаем к нему в дом, приходят и другие гости, американские. Все со своим угощением, у них так принято. А с хозяина – только выпивка. В углу стоит что-то вроде бара, он сам всем наливает, кто чего хочет. Мы угостили всех русской водкой. Когда подвыпили, хозяин повел нас в подвал, показывать семейную реликвию –старый потертый чемодан. «Это, – говорит, – когда мой дед приехал сюда, на Аляску, у него был с собой только этот чемодан». Миллионер прослезился, и вся наша делегация растрогалась. Геолог, обладатель рогов, расчувствовался настолько, что передумал их продавать за доллары и подарил хозяину. Тот, хоть и был нетрезв, поскорей достал молоток и приколотил рога к стене, чтобы эти странные русские вдруг не передумали. 

Продолжение следует

Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15