От редакции: Мы решили публиковать книгу по одной главе в неделю, по субботам, чтобы было время спокойно прочитать, что-то вспомнить из своей жизни, поговорить с коллегами, может быть, узнать знакомые места, фамилии, события.

Это ведь не просто книга воспоминаний. Это живая история нашей золотой отрасли, история людей и времени, в котором многие из нас жили и работали. Заходите, читайте, вспоминайте и узнавайте, как это было.

МОЯ ЗОЛОТАЯ ЖИЗНЬ

Тaракановский В. И.

Глава 2.

Золотой запас СССР. Стратегия Сталина. Советская «золотая лихорадка». Золото Серебровского. Горно-металлургический институт. Вольф Мессинг и другие звезды. Встреча со Светланой и свадьба.

 Глава 1

В те годы у нас в Иркутске был знаменитый горно-металлургический институт. Основал его легендарный первый директор Союззолота Серебровский. Старый большевик, Александр Павлович cначала поднял нефтяную отрасль молодой советской республики. И его бросили на золото. Серебровский по личному приказу Сталина реформировал советскую золотодобывающую промышленность.

Сразу после революции страна лежала в руинах. И была в полнейшей изоляции – одна против целого мира. Нам объявили такие санкции, что любые нынешние покажутся детской игрой. Советскому Союзу вообще ничего не продавали, а мы ничего не могли купить. Но нужно было как-то жить и выкарабкиваться из разрухи.

Сталин тогда сказал: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. И должны догнать их за 10 лет. Если не догоним, будем отсталыми, а отсталых бьют». Был взят курс на стремительную индустриализацию.

Купить необходимую технику для поднятия экономики можно было только за границей и только за золото. Это универсальная мировая валюта. А золота как раз не было – добыча драгметалла катастрофически упала. Если в 1914-м «императорском» году Россия добывала 62 тонны золота, то в 1920-м, в разгар гражданской войны, всего тонну.

Добыча золота стала приоритетной задачей. Иосиф Виссарионович горячо интересовался «золотой» темой, потому что понимал – только природные клады способны вытащить громадную страну из нищеты и разрухи.

Сталин прочитал несколько книг об американской золотой лихорадке 1849 года, в том числе произведения Брета Харта и книгу Блеза Сандрара «Золото Саттера». «Старатели и у нас могут сыграть важную роль», – отметил Иосиф Виссарионович. И решил скопировать передовые американские методы добычи полезных ископаемых в СССР. Устроить «советскую золотую лихорадку» с подачи государства.

Страна, нуждающаяся в драгоценном металле, не имевшая ни техники, ни оборудования для масштабной золотодобычи, сделала ставку на старателей. Начиная с 1927 года, золотодобытчикам-энтузиастам буквально дали зеленую улицу. Мыть золото могли все желающие, любой категории населения за исключением бывших уголовников. Старателей освободили от любых налогов и выдавали боны за сданный металл.

В 1928 году Сталин назначил Серебровского начальником Главного управления по цветным металлам, золоту и платине ВСНХ СССР («Союззолото») и дал команду – к 1930-му году выйти на довоенную добычу золота 1914 года.

Благодаря широким мерам государственной поддержки, численность старателей в СССР в короткие сроки достигла 120 тысяч человек. В 1934 года вышло спецпостановление ЦИК и СНК СССР, разработавшее подробное положение о старателях-золотничниках. Они получали площади под разработку золота, платины, редких металлов и олова, своими силами или с помощью членов семьи организовывали производство, добытое золото и платину сдавали государству. Если старатели-золотничники находили участки с богатым содержанием золота или платины – их премировали и предоставляли право работать на этом участке. Но, главное, по законодательству заработок старателей освобождался от обложения какими бы то ни было общегосударственными и местными налогами и сборами. Это, конечно, очень стимулировало производство и скоро такие экономические меры себя оправдали, старатели давали 80% общей добычи золота в СССР. Но обо всем по порядку.

Начинали генералы отрасли с того, что определили фронт работ. Где искать золото в громадной стране? Нужно было убедиться, что у нас есть месторождения с промышленными запасами.

Золотые залежи в стране имелись, об этом было известно еще с 19-го века. При царе в Петербурге существовал геологический комитет, – такой вариант министерства геологии, – собиравший данные по всей Российской империи. Были сведения, что на северо-востоке страны – на берегу Охотского моря, в районе нынешнего Магадана, на Чукотке, в Якутии, в земных недрах, как в пещере Алладина, кроются немыслимые сокровища.

Кое-кому уже удалось приложить руку к этим сокровищам. Еще в Первую Мировую войну, бежав от мобилизации на Колыму, два татарина Бари Шафигуллин и Сафей Гайфуллин, подались в вольные старатели и намыли здесь золота. В честь одного из «царских дезертиров», Бари, которого местные звали Бориска, впоследствии даже назвали золотоносный ручей и целый прииск – Борискин. (В Магадане ему поставлен памятник - ред.)

Через несколько лет, в 1924-28 годах по Колыме пойдут экспедиции ученых Обручева, Билибина, которые подтвердят наличие золота. «Члены экспедиции такого золота, чтоб лежало на земле, у самых ног, не только никогда не видели, но и не слыхали о таком. Сергей Дмитриевич протянул ладони, усыпанные круглыми, хорошо окатанными самородками, похожими на фасоль: «Собирай, ребята, грибы!» – написано в книге «Вексель Билибина».

Издавна мыли золото и на якутской реке Алдан. До революции там промышляли китайцы, расхищавшие российские сокровища. По некоторым данным, с Алдана в Поднебесную увезли 15 тонн золота контрабандисты, пробиравшиеся тайными тропами через тайгу и условную границу по реке Амур. Позднее россыпным золотом Якутии занялись вольный старатель – якут Михаил Тарабукин, мывший золото с небольшой артелью и латыш Вольдемар Бертин, возглавлявший первую трудовую артель. Они объединились для работ на ручье Незаметный. В этих местах вырос город Алдан и в 1924-м появился трест «Якутзолото». Впоследствии организация стала объединением «Якутзолото», к которому относились и мы с нашим Куларом.

Сейчас в Алдане стоит памятник Бертину и Тарабукину, которые считаются первооткрывателями местного золота. В 1924 году они общими усилиями организовали прииск и даже смонтировали драгу. Завозили ее в разобранном виде на верблюдах. А верблюдов тех потом съели. Больше с ними в глухой тайге, где корма и домашнему скоту не хватало, делать было нечего.

В общем, запасы золота в стране имелись, но для их масштабной разработки нужна была развитая промышленность и толковые кадры.

И наш Серебровский отправился в США за опытом. Объехал золотые прииски Калифорнии, Колорадо, Невады, Юты, Аляски. Побывал на самых современных рудниках и шахтах, на аффинажных заводах, изучил работу банков в сфере золотых операций. Сверхзадачей начальника Главзолота было сагитировать кого-нибудь из американских специалистов поехать с ним поднимать отрасль в Советский Союз.

На шахте в Аляске он познакомился с выдающимся горным инженером Джоном Литтлпейджем и предложил ему работу в СССР. Американец ехать в Советы боялся, потому что считал, что «большевики имеют привычку стрелять в людей, особенно в инженеров». Уж не знаю, какие чудеса красноречия проявил Александр Павлович, но иностранца ехать на восток уговорил. И увез вместе с семьей – женой и двумя дочерьми – и с производственными секретами, почти на десять лет. За ударную работу Литтлпейдж даже получил орден Трудового Красного знамени.

Александр же Павлович полностью посвятил жизнь золоту – он лично объезжал самые отдаленные прииски. Не раздумывая, отправился в опасное путешествие на лошади к хребтам Джуг-Джура, к новым открытым месторождениям. «Мы дрались, как черти, везде, где можно было добыть золото», – признается Серебровский в своих мемуарах. И не зря – уже к 1937 году Советский Союз выйдет на 2-е место в мире по объему производства «желтого» металла, после ЮАР, обогнав самые мощные «золотые страны», Америку, Австралию, Канаду. Это лидерство наша страна будет удерживать вплоть до 1991 года (в 1937-м мы добыли 134,4 тонны золота, в 1990-м – 302 тонны), а впоследствии, в «лихие» 90-е и «тучные» 2000-е скатится на 5-6 места.

А в год моего рождения, в 1936-м, Серебровский напишет книгу «На золотом фронте» – о том, как рождалась советская золотая промышленность. Ныне это библиографическая редкость, потому что впоследствии автор будет репрессирован и расстрелян, а тираж почти весь уничтожен.

Я все время думал, почему так жестоко обошлись с Серебровским, и пришел вот к какому выводу. Наверно, ему припомнили дружбу с Троцким. Когда Троцкий в мае 1917 года вернулся из Америки в Россию, после 10 лет отсутствия, он с семьей уже на второй день после приезда поселился в огромной квартире директора оборонного завода Нобеля – им был Серебровский. Впоследствии, когда расправлялись с троцкистами, видимо, товарищ Сталин об этом вспомнил.

Литтлпейдж же благополучно вернулся на родину и тоже написал мемуары «В поисках советского золота». Обе эти книги, и Литтлпейджа и Серебровского, сегодня можно прочитать – их издали на русском языке челябинские старатели. Нынешний директор «Южуралзолота» Константин Иванович Струков был в США и где-то увидел эти книги на английском языке, купил, привез в Челябинск, там их перевели и издали небольшим тиражом «для своих».

Если вкратце пересказывать события тех лет – сначала представители «Союззолота» объехали все работающие прииски, оценили обстановку, подумали, как работать на каждом с максимальной эффективностью. Второе дыхание получили старейшие российские рудники. Например, Березовский, где начиналась добыча золота в России, и где я часто бываю, давший первое золото 275 лет назад. Он, кстати, работает до сих пор и приносит 700 килограммов золота в год. Это самый старый рудник в мире.

На Урале в полную мощь развернулись рудники Кочкарь, Невьянский. В Западной Сибири – Ольховка, Знаменитый, Сарала. В Восточной Сибири – Советский рудник, Дарасун.

На Урале и в Иркутске построили заводы, выпускающие оборудование для горных работ – драги, промывочные приборы. Постепенно механизировали всю золотодобычу.

В марте 1929 года Иркутск стал центром сибирской золотодобывающей промышленности. Сюда из Москвы перебралось правление акционерного общества «Союззолото», поближе к «местам производства». В столице восточной Сибири организовали научно-технический центр по золоту и платине.

СССР ударными темпами создавал целую систему образования для подготовки «золотых» кадров. В том числе Иркутский Горный институт, куда я поступил 18-летним парнишкой, совсем не знавшим предысторию своего учебного заведения. С 1935 по 1938 год наш институт носил имя Серебровского. Располагался вуз в одном из лучших зданий города по улице Ленина, 3. Первым его директором был заведующий геологоразведочным отделом правления «Союззолота» С. В. Сергеев. Заместителем по учебной и научной работе – специалист по буровому и горному делу профессор Г. В. Ключанский.

Этот вуз я выбрал потому, что он был относительно недалеко от дома, а в авиационный институт, о котором мечтал, не успел – туда нужно было собирать кучу справок по здоровью.

Когда явился сдавать экзамены, конкурс был 10 человек на место. В какой промышленный вуз сегодня будет такой аншлаг? Но мне сказали – вам ничего сдавать не надо, вы как медалист, уже зачислены.

Про свою будущую профессию я ничего не знал, кроме того, что это перспективная, хорошо оплачиваемая работа. Горный факультет тогда выпускал горных инженеров (сокращенно ГИ – горное искусство, потому что это действительно искусство) и горных электромехаников – ГЭ.

Я как раз учился на электромеханика. Должен был знать все, что касалось механизации, электрики, куда прокладывать линии, тащить кабель, чтобы под землей работало электрооборудование. Врубовые машины, погрузчики, освещение в шахте или руднике – это все электрика, за которую я должен был отвечать.

Это крайне важная, ответственная сфера. Например, если в подземной шахте погасить свет, наступит абсолютная чернота – такой на поверхности земли не бывает даже самой глубокой ночью. Поэтому шахтер всегда должен ориентироваться, в какой стороне центральный ствол шахты и запасной выход. Там находились лестницы, с помощью которых можно выбраться на поверхность в случае аварии или пожара. С собой у шахтера всегда должен быть индивидуальный источник света. Ведь если работаешь в километре от запасного выхода, в кромешной темноте даже в собственной квартире двери не найдешь, а тебе еще несколько сотен метров пробираться подземными ходами к выходу на земную поверхность. 

Не будет электричества – «накроется» не только освещение, но и вентиляция шахты, остановятся погрузочно-доставочные машины и другие механизмы, обеспечивающие рабочий процесс.

Все это я увидел на производственных практиках, куда во время учебы студентов отправляли на каждые летние каникулы.

Нас готовили специалистами-универсалами – давали знания независимо от того, какие полезные ископаемые мы будем добывать, открытая ли это разработка или подземка. Старались дать максимальное представление, как выглядят горные работы и чем нам предстоит заниматься.

Чтобы сразу ознакомиться с прелестями будущей профессии, после первого курса нас отправили в угольный бассейн Черемхово рядом с Иркутском. На шахте имени Кирова мощность пласта была всего 40 сантиметров, и под землей можно было только ползти на четвереньках, в полный рост нигде не встанешь. Позднее попал в Красноярск на открытые работы по добыче угля. Там залегал 100-метровый пласт, и экскаватор грузил черные блестящие куски прямо из карьера в вагоны.

Потом были медные рудники Джезказгана в Казахстане. Основные залежи на глубине 300-350 метров под землей – как стоэтажный дом. Там мы проходили тренировку по технике безопасности. Если бы вдруг в шахте случилась авария – пожар, обвал или затопление, из нее нужно было выбираться как можно скорее, не прибегая к помощи подъемной клети, которая могла застрять. Ведь при обесточивании и отказе системы вентиляции уже через 20 минут, бывало, в шахте уже нечем дышать. И вот, помню, преодолевали шаткие деревянные лесенки, выбираясь на поверхность. Дыхание сбивалось, воздуха легким не хватало. Но тогда мы, молодые и сильные, с трудом, но поднимались.

На своих первых рудниках я работал слесарем, электриком. Делал все, что требовалось – таскал кабель, налаживал систему автоматического отключения, монтировал пусковую аппаратуру. На шахтах, особенно на угольных, применяется специальная взрывозащищенная техника. Там иначе нельзя – надо, чтобы сопротивление изоляции между фазами было высокое. Если оно окажется низкое, то может коротнуть. А в шахте угольная пыль, скапливается рудничный газ метан. Это сразу взрыв. Поэтому ставилось взрывозащитное реле утечки, контролирующее межфазное сопротивление изоляции. Если оно резко падало, шахта автоматически обесточивалась.

Но горняки народ предприимчивый. Они часто это реле отключали, чтобы можно было спокойно работать и выполнять план. Иначе электроэнергия в шахте постоянно бы отключалась и работа тормозилась. Можно сказать, рисковали жизнью за работу. Такое нарушение техники безопасности во время моей учебной практики не привело к трагедиям. Надеюсь, и без меня на тех шахтах ничего не случилось. Тогда газеты о техногенных авариях писали или скупо – в несколько строк, или замалчивали совсем…

В институте была у меня общественная нагрузка, благодаря которой неожиданно устроилась моя личная жизнь. В комитете комсомола я отвечал за культмассовую работу учебного заведения. Сюда входила организация концертов, поиск талантов, чтобы выступали перед студентами с рассказами или стихами. Помимо художественной самодеятельности, надо было обеспечить посещение студентами различных концертов, если кто-то приезжал на гастроли. А приезжали тогда в Иркутск звезды первой величины.

Однажды выступал знаменитый экстрасенс – угадыватель мыслей Вольф Мессинг. С напряженными, словно наэлектрилизованными глазами, с лицом, изрезанным морщинами, он чем-то напоминал эксцентричного профессора. Мессинг выбирал человека из зала, просил загадать число, событие – и все угадывал. Говорили, что это подставные люди, но лично я не проверял.

В иркутском театре музыкальной комедии проходили концерты. В нашем городе было много интеллигентной публики, знавшей толк в хорошей музыке. Все они рвались на концерты, но билетов не было. А наш горный институт выкупал сразу 300-400 мест, чтобы досталось всем желающим студентам. Распространять билеты (бесплатно!) тоже было моей задачей. Но спросом они обычно не пользовались. У нас ведь учились серьезные парни, многие прошли войну, и идти добровольно слушать какие-то музыкальные трели мало кому хотелось. Мне едва удавалось пристроить среди своих горняков 50 билетов. Об этом узнали в соседних вузах и к нам в горный потянулись толпы студенток, любительниц прекрасного – филологов, историков, медиков с просьбами «дайте лишний билетик». Ну, я их обычно раздавал, мне было не жалко. В других институтах знали, что в горном всегда есть «лишний билетик».

Как-то приезжал к нам известный пианист Эмиль Гилельс. Весь просвещенный Иркутск в предвкушении этого события стоял на ушах, готовясь штурмовать концертный зал. И только наши 180 суровых горных мужиков оставались равнодушными – подумаешь, какой-то очередной гастролер приехал. К нам за билетами пришли две красивые девушки, студентки иркутского университета, блондинка и брюнетка. Это была моя будущая жена Светлана с подружкой. Высокая, вся какая-то ослепительно-солнечная, Света рассказала, что учится на историческом факультете госуниверситета. Улыбнулась: «Разрешите прийти на ваш концерт, пустите?». Ну, разве можно было такой девушке в чем-то отказать? Эх, спасибо тебе, старина Гилельс за полвека нашей счастливой семейной жизни!..

Мне тогда был 21, а Светлана старше на полгода. Начали встречаться. Уже через месяц познакомились с родителями друг друга. Поженились тоже скоро.

Свадьба была в Иркутске, скромная, студенческая. Я был в своем единственном пиджачке, который отец купил мне на школьный выпускной. До и после этого, как многие ребята, ходил в бобочке – так называлась деревенская рубашка навыпуск с клиньями и накладными карманами.

У нас со Светланой сначала не было жилья – мы временно поселились у родителей. Но обзаводится своим хозяйством было еще рано – сразу после учебы нас, молодых инженеров, должны были услать в места, не столь отдаленные. В прямом смысле.

Продолжение следует. 

Глава 1

-0+2

• Содержание сайта
• Комментарии
• Главная страница