МОЯ ЗОЛОТАЯ ЖИЗНЬ

Тaракановский В. И.

Глава 10.

Дыхание истории. Русские полярники и земля Санникова. Колчак был на Куларе. Золотой запас Российской империи. Подвиг Каппеля. Возвращение на Родину. Тропосферное телевидение. Холодная война. Рассказ старого авиадиспетчера. 

Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9

Иногда жизнь совершает причудливые виражи, и несколько раз сводит с одними и теми же людьми, или с их следами, которые они оставили в истории на определенном месте. Получается какое-то послание: человека давно нет, но ты с ним как бы соприкасаешься в параллельной реальности, как будто он жив до сих пор. 

В Иркутске, откуда я родом, в 1920-м году расстреляли верховного правителя России, белого адмирала Александра Колчака. И утопили в Ангаре, недалеко от впадения реки Ушаковки и от моего отчего дома. Возле этой самой Ушаковки находилась знаменитая тюрьма, где держали до казни Колчака и его даму сердца Анну Тимиреву.

У нас в городе, бывало, спрашивали: «Где твои родные?». Если человек отвечал «За Ушаковкой», это означало, сидели в тюрьме. Сейчас на набережной Ангары у Знаменского монастыря возвышается памятник белому адмиралу, а тюрьма сохранилась до сих пор – это СИЗО №1, в ней находится музей имени Колчака.

Но, оказывается, Колчак в свое время бывал и на Куларе! Точнее, в тех местах, где мы, спустя годы основали полярный прииск, жили и работали. Колчак ведь – не только военный, он известный ученый, исследователь Арктики. У него был друг барон де Толль, который решил найти легендарную землю Санникова. Ныне считается, что это несуществующий географический объект, остров-призрак, за Новосибирскими островами в Северном Ледовитом океане. Де Толль организовал полярную экспедицию, на деревянных судах ушел в плавание среди вечных льдов и бесследно пропал.

Молодой тогда Колчак решил друга выручать и отправился на его поиски. В сопровождении экспедиции спустился по реке Лене до ее притока Алдан, перевалил через Верхоянские хребты, достиг Верхоянска, преодолел горный хребет Кулар в Эвено-Бытантайском улусе. 10 апреля 1903 года путешественники уже были в селе Казачье на Яне. (Это рядом с Куларом. Охотничий совхоз Казачье спустя годы был нашим подшефным населенным пунктом). В Казачьем Колчак нанял местных проводников, чтобы зимой по тундре выйти к берегу моря Лаптевых. А дальше отправиться к мифическим островам на собачьих упряжках и попытаться найти или остатки кораблей, или замерзших членов экспедиции Толля.

Я лично разговаривал с якутами – потомками проводников Колчака, расспрашивал, как все было. Они вспоминали, что им рассказывали предки. Экспедицию сопровождали несколько упряжек с нартами, гружеными продуктами, боеприпасами и лодкой для преодоления водных преград. Путь часто преграждали торосы – нагромождения льда, в которых приходилось прорубать дорогу. Собаки слабели, тогда люди вместе с животными впрягались в упряжки и помогали тащить груз. Шли в Арктику, выбиваясь из последних сил и уставшими взглядами ловили на горизонте полярные миражи, в надежде рассмотреть призрачную землю Санникова или силуэты затертых льдами кораблей. Но когда однажды под ногами экспедиции затрещал вековой лед, руководитель – Колчак, понял, что они могут обратно не вернутся. Там же льды ненадежные, сегодня ты смог пройти по ледяному полю, а завтра в нем образовалась трещина и отрезала дорогу обратно. Бывало, что лед разверзался прямо под ногами путешественников. Это происходило в несколько секунд, слышался треск – и человека нету, он навечно исчезал в морской ловушке.

Проводники говорили, что видели кого-то во льдах, но Колчак им сказал туда не ходить, потому что они рисковали провалиться в трещины и утонуть. Руководитель свернул экспедицию по поискам барона де Толля во льдах, когда понял: друга он уже не найдет, по крайней мере, живым.

Параллельно Колчак вел разные арктические измерения – толщины льда, направления течения, и так далее. Он потом представил отчет в Академии наук, и ученые дали ему малую золотую географическую медаль за полярные исследования.

В Иркутске вернувшегося Колчака уже ждала невеста Софья. Они обвенчались в Морском храме города. Наши северные края не давали Александру Васильевичу покоя. Когда он уже стал верховным правителем России, пытался организовать экспедиции по Северному морскому пути, чтобы проложить путь русским кораблям.

Потом, в Гражданскую войну, в руках Колчака оказалась царская золотая казна – почти 500 тонн золота, целый железнодорожный состав. Надо сказать, Российская империя к началу Первой мировой войны обладала самым большим золотым запасом в мире. Царский рубль был надежной валютой. Национальную сокровищницу передал Колчаку знаменитый генерал Каппель, забравший сокровища у большевиков в Казани и отправивший вглубь страны, в Сибирь.

Оба они, и Колчак и Каппель, были настоящие русские люди, которые жизнью были готовы пожертвовать, лишь бы сберечь для страны ее золотые резервы.

В какой-то момент, когда возникла угроза утечки российского золота за границу, к бывшим союзникам, членам Антанты, Колчак настоял, что золото должно остаться в России, и уж лучше пусть оно достанется большевикам, чем иностранным «союзничкам»…

Помните, в фильме «Чапаев» показано наступление каппелевцев – харизматичных, с трубками в зубах и винтовками наперевес, в черной форме с крестами? Вот примерно такие части белогвардейцев отправились в 1920-м году в Иркутск, на выручку Колчака и золотого запаса Российской империи. Но не успели. Когда красные узнали про приближение Каппеля, верховного правителя немедленно казнили.

А Каппель тогда, в Ледяном походе, вошедшем в историю, отморозил обе ноги – он слез с лошади, чтобы идти наравне со своими солдатами. Провалился под лед и отморозил ступни, их пришлось ампутировать. 26 января 1920 года, на разъезде Утай, около станции Тулун близ города Нижнеудинска, Каппель умер от двустороннего воспаления лёгких. Последними словами генерала были: «Пусть войска знают, что я им предан был, что я любил их и своею смертью среди них доказал это».

Солдаты своего командира тоже любили – и не оставили его тело на месте гибели, во избежание поругания большевиками. Отступающие войска почти месяц везли гроб с Каппелем до Читы, где он был в первый раз похоронен. Но упокоиться не получилось – уже осенью к Чите подступали революционные войска – 5-я армия. Оставшиеся в живых каппелевцы перевезли останки генерала в Харбин, и погребли в ограде Свято-Иверской церкви на Офицерской улице. Хоть Харбин и находился в Северном Китае, это был русский город, изначально – станция на строящейся КВЖД, железная дорога на Порт-Артур. Со временем крест с могилы убрали, а само захоронение сровнялось с землей.

Годы о нем никто не вспоминал, пока в 1957 году товарищ Мао Цзэдун не дал команду выселить всех русских из Поднебесной. Я это видел своими глазами. Был студентом в Китае на экскурсии и помню цепи эшелонов в Харбине. В вагоны грузили русских и увозили на родину. Впрочем, тогда эмигрантам китайцы предоставили выбор: кто хочет, может уезжать в Советский Союз по железной дороге, или через Пекин и морские ворота страны, порт Тиньзинь – в любую точку мира. Помню железные рамки на входе и как китайские солдаты в белой форме обыскивали людей. В порту стояли белые пароходы, похожие на многоэтажные дома, увозившие наших соотечественников в Южную Америку, на Аляску, в Австралию. Среди них было много русских казаков, староверов, вчерашних белогвардейских офицеров. Это масштабное зрелище напоминало великое переселение народов.

Русских тогда быстро выселили. А буквально несколько лет назад, когда в нашей стране было решено «собирать камни», и возвращать своих геров на родину, начали признавать, что были герои и с белой стороны. Тогда из Франции привезли останки Деникина и похоронили в Донском монастыре Москвы. Решили и Каппеля перевезти. Бросились искать – а где его могила? Никто не знает.

Обратились к китайцам за помощью. Те дали короткое время на поиски захоронения, и сказали: найдете, заберите, нет – вопрос закрываем. Начали искать, рыться в архивах, расспрашивать стариков. Вспомнили общими усилиями, что Каппель был похоронен возле церкви. А церквей православных там тоже не осталось, их все снесли. Каким-то чудом нашли бывшую прихрамовую территорию с могилами, стертыми с земли. Вскрыли захоронения, нашли останки. Каппеля опознали по ампутированным ступням. Эти останки перевезли в Донской монастырь, похоронили рядом с Деникиным. Иногда бываю там на православных службах. Так генерал Каппель после долгих скитаний по миру вернулся на родную землю. И не перестаю удивляться, как причудлива порой судьба.

А золото Колчака, попавшее в руки красных командиров, тогда поручили вывезти из Сибири 24-летнему пацану. Ему надо было организовать охрану эшелона, обеспечить передвижение, да и саму дорогу. Ведь сотни тонн золота отправились в путь ранней весной, а мосты были взорваны. Там, где надо было перейти большие сибирские реки, настилали на лед шпалы, укладывали рельсы и по ним проходили вагоны. Это была сложная задача, но паренек справился. Железнодорожный состав, полный золота, добрался до Москвы, доложили Ленину. За это Ленин подарил парню наручные часы.

Но вернемся в 60-е годы прошлого века, на самый северный прииск мира. Наш Кулар считался погранзоной. До Северного Ледовитого океана, где проходила граница Советского Союза, от наших домов было всего 80 километров. В небольшом городке Тикси, находящемся от нас через залив Буор-Хая, стоял небольшой отряд пограничников.

Поэтому просто так прилететь на Кулар было нельзя – надо было делать вызов. Если мы принимали кого-то на работу, то выдавали специальный документ. Только с ним на руках можно было купить билет на самолет, а других путей добраться к нам, кроме как по воздуху, не существовало. У нас, постоянных обитателей прииска, в паспортах стоял штамп – житель погранзоны.

Жизнь была в плане развлечений бедная, мы ничего не видели, кроме работы. С одной стороны, сил на веселье после трудовой смены в шахте оставалось немного. С другой, тяжело, когда каждый день похож на предыдущий, особенно, когда устанавливалась полярная ночь на долгие три месяца. Идешь утром на работу – кромешная темень, возвращаешься – та же картинка, ничего не меняется.

И вот мы придумали, как разнообразить монотонную жизнь – завести собственное телевидение! Чтобы во всех домах стояли телевизоры – окна в мир, как у остальных советских людей «на материке». А как это сделать?

Я начал узнавать, и выяснил, что в Советском Союзе для военных целей есть тропосферная радиосвязь, которая может передавать на расстояние звуки и изображения. Эффект загоризонтного распространения радиосигналов открыли в 50-е годы прошлого века, и конечно, первым делом это открытие поставили на службу вооружению – на отдаленных военных станциях появилась тропосферная радиосвязь.

Принцип ее действия был такой. Станция передавала на орбиту электромагнитные импульсы радиоволн в тропосферу. На высоте примерно 10-15 километров переходило переизлучение, «картинка» или звук отражались от тропосферы, и ее ловили соседи. Передача данных происходила в диапазоне сантиметровых и дециметровых волн и сильно зависела от погоды. Например, если начиналось полярное сияние, сигнал нарушался и звук искажался.

Для тропосферной радиосвязи по всему Советскому Союзу стояли вышки с передающими и приемными антеннами. Расстояние между приемником и передатчиком могло доходить до 500 километров.

В Тикси была и обычная телевизионная станция «Орбита», которая также брала изображение из космоса.

Я выяснил, что тиксинские военные при желании по своей радиосвязи могут ловить и телевизионные сигналы и таким образом смотреть передачи. КПД тропосферного ТВ составлял примерно 60-70%. Не так уж плохо, а если еще установится хорошая погода – телевизор вообще будет работать без помех.

Сначала мы задумали провести себе на Кулар по старинке – обычную радиорелейную связь – со столбами, стоящими через определенное расстояние. Опоры было необходимо ставить в прямой видимости, чтобы преодолеть кривизну земного шара – через 500, максимум 700 метров. Но рельеф местности у нас был слишком сложный, и расстояние до Тикси – 700 километров, никаких столбов не напасешься. К тому же передающие устройства не могли работать без электропитания. Получается, на каждый столб требовалось вешать аккумулятор, да еще каким-то образом подзаряжать его в безлюдной тундре. Кто бы их там обслуживал? В общем, затея со столбами оказалась из области фантастики.

Надо было что-то делать. Поехал я в Москву, пошел в институт связи, разыскал там почетных связистов Советского Союза, которые в свое время еще подслушивали Троцкого. Говорю им: «Ребята, тропосферная радиосвязь есть, а почему нет тропосферного телевидения?». Они отвечают: «Есть, в Японии». Оказывается, с японских островов на американской базе Окинава ловят тропосферное ТВ. Там же, в океане, столбов точно не поставишь. Спрашиваю: а еще где есть? «В Гренландии, тоже у американской военно-воздушной базы». И там столбов в лед не воткнешь, вот люди и придумали выход из положения. И у этого японского телевидения как раз была устойчивая передача сигнала через тропосферу. Он не исчезал при колебаниях погоды, его КПД составлял идеальные 100%.

Связались мы с Японией через «Союззолото», говорим японцам: нам надо провести тропосферное телевидение. Они запросили 15 миллионов долларов – по тем временам большие денежки. Заплатите, говорят, и мы вам все сделаем. А нам надо было сначала эту идею согласовать с Министерством обороны. Потому что, повторюсь, тропосферная радиосвязь использовалась только военными. Благодаря этой дальней радиосвязи сигнал передавался по всей стране. Информация от Чукотки до Москвы доходила за 4 минуты.

А тогда, во времена холодной войны и жесткого противостояния Запада и СССР, вдоль всего побережья проходил пояс раннего предупреждения от ракетного нападения через Северный полюс. Это был самый быстрый, вариант ядерной атаки, через «макушку» Земли – ближе всего от США и никаких преград. Современных систем ПВО тогда не было, которые бы стояли на льду.  Зато вдоль всего побережья Ледовитого океана прямо в тундре были установлены радары – радиолокационные станции, чтобы передавать сигнал о ракетном нападении. Там дежурили военные. Молодые ребята, одни офицеры, солдат там не было. Они жили там в маленьких комнатушках, без семей и детей. 

Мы с ними дружили, и помогали, чем могли. Например, разобраться с котельными, если отопление выходило из строя. Однажды прокладывали им в Тикси вертикальные шахты для ракет. В капонирах стояли истребители – делали специальные углубления в сопках и ставили самолеты туда, как в гараж.

Пограничники рассказывали: при необходимости через пять минут уже устанавливается связь с Москвой. Пошли американские тяжелые самолеты с ядерным зарядом или ракеты – мы уже объявляем воздушную тревогу. Если 1-2-3 ракеты полетят, то еще не война. А вот когда сотни ракет пойдут, это уже настоящая война.

Когда мы начали узнавать у наших соседей-военных про стратегическую радиосвязь, оказалось, она работала на частоте 4000 мегагерц. У японцев тоже, но с одной лишь разницей. Когда начинались полярные сияния, у наших на экранах плыла рябь, напрочь исчезала любая связь – сияние ее уничтожало. А у «самураев» работала. В общем, если в небе бушевали всполохи, военные на севере СССР не могли ни ракеты засечь, ни связаться со штабом.

Когда мы сказали представителям министерства обороны, что японцы тоже работают на этой же частоте, они не согласовали покупку. Возмутились: «Как это, получается, японцы влезут на наши частоты? Шпионить будут!».

Стали мы параллельно через «Союззолото» вести переговоры с японцами. Объяснили им, что живем не в мягких тропиках, а в суровом северном климате, глушащем любые сигналы с внешним миром. Спросили: а ваша связь будет работать в таких экстремальных условиях? Они сказали: 99% гарантируем, что будет.

Спустя год мы убедили наших оборонщиков, они дали согласие на покупку и установку оборудования. Видимо, их тоже заинтересовало, почему это у японцев работает связь на «сложных» частотах, а у нас нет. Пока представители Минобороны решали вопрос, за это время японцы в полтора раза подняли цену на свои услуги.

Но все равно это была большая победа – мы купили и провели бесперебойный сигнал, обеспечивающий связь с целым миром. Принимали сигнал из Тикси и передавали дальше. Так в наших краях появилось телевидение, в том числе и других посёлках Усть-Янского района: в Нижнеянске, Куйге, на прииске Депутатский, в домиках шахтеров и в чумах оленеводов.

Компактные японские станции-приемники, не требовавшие обслуживания, стояли на сопках в обычных балках и бесперебойно ловили сигналы даже в разгар самых сильных полярных сияний. Буйство стихии могло длиться хоть неделю, но телевизоры в домах куларцев работали без помех. Кроме тропосферной телесвязи, неожиданным бонусом мы получили 200 абонентских линий для телефонных номеров.

В завершение темы еще один рассказ, связанный с военными и холодной войной. Был у нас на Куларе хромой авиадиспетчер, присматривающий за взлетно-посадочной полосой. В его обязанности входило держать связь с летчиками, пробивавшимися через пургу и другие погодно-природные трудности. Когда начиналась арктическая метель, зайти на посадку было сложно. В белой мгле рассмотреть ничего невозможно, да и на местности ориентиров никаких, ни городов, ни маяков, ни леса. И реки тоже не ориентир для посадки, потому что чуть задуло, и уже не разберешь, где берега, а где русло. Вот самолет прилетел, а садится негде. Поэтому летчики все время должны были быть на связи с диспетчером, а он – сообщать им состояние погоды. Если садиться нельзя, то надо разворачиваться в Батагай, до которого два с половиной часа лета – и иметь при себе запас топлива для обратной дороги.

И вот однажды стоим мы с диспетчером вдвоем на нашем аэродроме, ждем самолет. Полярная ночь, я кого-то встречаю, он по долгу службы. Единственный бульдозер поставили чистить взлетно-посадочную полосу, потому что ее постоянно задувает снегом. Если не успеет разгрести – диспетчер даст экипажу команду разворачиваться без посадки. 

А если самолет сядет – за три минуты высаживает людей, и моментально обратно. И вот наблюдаем мы, как бульдозер разгребает снег на поле, и вдруг диспетчер говорит задумчиво: «Мы тоже чистили полосу два часа после пурги. А вот американцы – всего за полчаса». «Какие американцы»? – удивляюсь. «Я в 52-м году (а наш разговор шел в 64-м, то есть, 12 лет спустя) был летчиком-истребителем. Наши части стояли на Чукотке у Берингова пролива, где до Аляски всего 40 километров».

Тогда мировая обстановка была напряженной. Только что закончилась Корейская война, когда Северную Корею поддерживали СССР и Китай, а Южную – Америка и остальные страны. За этой войной стояло большое противостояние двух мировых систем, советской и западной. Силы были примерно равны, атомная бомба есть у них, и у нас. Наши политики, видимо, просчитывали возможные варианты наступления на США. Добраться до них через Тихий океан было бесполезно, это сколько нужно флота, который по пути потопят.

«И вот тогда у самых краев страны стояла наша армия – авиационные, танковые, пехотные войска», – продолжает рассказывать диспетчер. – Советские войска были наготове, американцы на противоположном берегу это знали, и тоже находились в полной боеготовности».

Я слушал бывшего авиатора, затаив дыхание. «Почему я сейчас это вспомнил – и у нас, на Чукотке, и на Аляске пурга была одинаковая, – продолжал он. – Но американцы расчищали снежные заносы быстрее, чем мы. Однажды наш командующий, подлетая к Чукотке в сильнейшую метель, сбился с пути и по ошибке стал садиться на чужой аэродром – американский. Потом разглядел, что его занесло не в ту степь, дал по газам, а тут американцы на русском языке приглашают его к посадке на своем аэродроме. Но он, слава богу, успел унести ноги».

В общем, судя по рассказу старого диспетчера, у советских войск на Чукотке тогда было все приготовлено для масштабного наступления на США. Помимо людей и техники, на восточную окраину государства надо было завезти много топлива – авиационного и для танков. Горючее заливали прямо под землю – устраивали хранилища там, где проходили подземные выработки. Этим фактам впоследствии нашлось подтверждение. Золотодобывающие артели, которые работали на Чукотке, рассказывали мне, что еще пять-шесть назад доставали из-под земли остатки этого топлива.

А какова же судьба наших войск? «Нас в 53 году расформировали, – рассказал мой собеседник. – Военные части отправили по домам. Потому что Сталин умер. Наши военные все поголовно были совершенно уверены, что вождя отравили, чтобы не началась война. Ведь советские солдаты весной 53-го должны были высадиться на американский берег, и потом прямиком по панамериканскому шоссе – до Сан-Франциско».

Все знают про Карибский кризис, но почти никто не знает, что в 1953 году могла начаться третья мировая война. Как-то, помню, уже в 90-е, когда началась свобода, в газете «Известия» была напечатана целая страница об этой несостоявшейся войне. Думаю, тогда бы мы победили Америку. Потому что под ружьем стояли опытные воины – те, кто одержали победу над Германией и дошли до Берлина.