Ещё в школе я мечтал искать золото, а не сидеть в офисе. МГУ, геохимия, экспедиции от Кольского до Чукотки — романтика! А потом… Зимбабве, 2009 год. Зарплата — 4 миллиарда зимбабвийских долларов в месяц. На хлеб хватало, на спички — уже нет.
Факт: В 2008–2009 гг. инфляция в Зимбабве достигала 89,7 секстиллиона процентов в год — это когда цена на хлеб удваивается каждые 24,7 часа.
Со школьной скамьи я твёрдо решил стать геологом. Тогда это звучало почти романтично — открывать новые месторождения, искать золото и алмазы, сидеть у костра под звёздами где-нибудь на краю карты. После армии, пройдя через рабфак, поступил в МГУ на отделение геохимии, кафедра минералогии. За годы работы и экспедиций объездил почти весь Союз — от Кольского до Таймыра. В 1984 году меня пригласили в Московский горный институт создавать коллекцию нового музея пород и минералов.
Но через пару лет наступил, как я шучу, «кризис жанра»: детей уже трое, а зарплата учёного всё ещё на уровне «на проезд и батон». Душа просила перемен, и жизнь предоставила их сполна. Сменил десяток мест работы, а в середине девяностых судьба вывела в Африку. Там я впервые понял, что романтика геологии может сочетаться с лёгким безумием тропиков.
В конце 2009 года я оказался в Зимбабве — жаркой, яркой и обесцененной стране, где все были миллиардерами. Там проводились поисково-оценочные работы на золото. Геологоразведка, жара, тропические ливни, палатка вместо офиса … и зарплата в миллиардах — настоящих, но бесполезных. Каждый день я видел, как рушится экономика, как вчерашние инженеры меняют ручку на кирку на лоток, а золото становится не просто металлом, а валютой доверия.
Миллиарды, не помещающиеся в карман
Это было время бурных социально-экономических и политических перемен, сильно напоминавших российскую перестройку. Режим доктора Мугабе за двадцать лет довёл некогда процветающую страну до полного упадка. Белое население изгнали, курс взяли на социализм, и результат не заставил себя ждать: экономика рушится, население нищает, в банке валюту выдают не более чем по четыре доллара США на руки. Моя зарплата исчислялась миллиардами местных долларов, а в 2009-м — уже триллионами.
Чтобы как-то остановить безумный рост цен, власти разрешили использовать для расчетов американские доллары и южноафриканские ранды. Параллельно появились негласные послабления в сырьевой отрасли: населению разрешили «втихаря» добывать золото и драгоценные камни (кроме алмазов). А осенью 2010-го вышло и официальное постановление — теперь любой гражданин мог получить лицензию на добычу золота без применения промышленного оборудования. Кирка, лопата и лоток — вот и весь арсенал. Участок площадью 10 акров стоил 50 долларов США. Так государство убило двух «зайцев»: дало людям работу и избавилось от уличных протестов.
Геологи, старатели и метод научного тыка
Уровень подготовки местных геологов был, мягко говоря, низким, так что старатели выбирали место для промывки по принципу «где блестит — там и копай». Значительная часть крупных и доступных участков была выработана ещё в прошлом веке, вместе с тем мелкие россыпи и многочисленные рудопроявления сохранились в изобилии.
По официальным данным, страна добывает порядка 40 тонн золота в год. На деле — куда больше. Просто часть золота хранится в «кубышках», потому что при очередной девальвации ни один банк не сравнится с трёхлитровой банкой под кроватью.
За весь период работ наша группа осмотрела и частично изучила восемнадцать объектов проявлений золотоносности. О некоторых расскажу ниже.
Матаватава и река Мазове
В 2009–2010 годах в соответствии с техническим заданием экспертная группа вела разведку двух перспективных участков россыпного золота.
Первый участок — Матаватава, в 160 км северо-восточнее столицы страны Хараре и в 15 км западнее одноимённого посёлка. Участок лежит по правому борту реки Мазове, в её среднем течении. Работы проводились в пойме и по правому берегу, где были подсчитаны запасы золота 120 кг, но промышленная отработка оказалась невозможна — мешают сложный рельеф, валунистость и неустойчивая структура скального плотика.
Береговая россыпь сложна и капризна: эллювиально-делювиальные отложения, длина — около 400 м, ширина — 200 м. Южный край примыкает к гранодиоритам, северный спускается к пойме. Склон рассечён гребнями гранитогнейсового состава длиной до 100 м.
Золотоносные отложения представлены грубообломочным материалом кварц-диорит-гранитного состава, слабо сцементированным латеритом. Плотик россыпи — гранито-гнейсы, рассечённые дайками и зонами разломов.
Наши подсчёты показали: мощность песков — 0,73 м, мощность торфов — 0,2–0,5 м, среднее содержание золота — 0,96 г/м³, запасы — 59 кг.
В целом по обоим блокам запасы оценены в 179 кг. Промышленная добыча нецелесообразна, но вручную — почему бы и нет? Пара мотопомп, шлюз, десяток крепких парней, и дело пойдёт.
Ниже по течению Мазове на протяжении 40 км встречены схожие россыпи — небогатые, но интересные. Скальное ложе, крутой рельеф, сезонные ливни — всё способствует локальным скоплениям золота.
Хуньяни: золото и песни
Второй участок — делювиальная россыпь на реке Хуньяни, примерно в 90 км северо-западнее Хараре. Россыпь образовалась на месте кварцевой жилы с бонанцевым оруденением. Золото здесь крупное, почти не окатанное — будто только вчера вышло из жилы.
Согласно местной легенде, крестьянин, первым нашедший жилу, три дня не ел и не спал, зато добыл около 7 килограммов золота.
Что любопытно, эта россыпь находилась всего в нескольких сотнях метров от развалившегося правления местного «колхоза». Старателями стали крестьяне — примерно 70-80 человек. Бросив мотыги, они с песнями и плясками потащили пески к реке. Народ нищий, но весёлый и работящий: мешки таскали босиком за полкилометра.
Договориться о найме не составляло труда — 3-4 доллара в день, и у тебя бригада. По прикидкам, они добыли несколько десятков килограммов золота, и это без всяких «проектов освоения недр». Конечно, большая часть золота была потеряна и осталась в недрах, но сегодня оно в 4 раза дороже.
Заключение: миллиарды без купюр
Крупных россыпей мы тогда не нашли. А то, что нашли, при цене золота в 2009 году (около 1000 долл./унц.), особого интереса не представляло. Зато у меня была уникальная зарплата: четыре миллиарда долларов в месяц, а в 2009-м — даже несколько триллионов, и я был триллионером!
Никогда больше я не был настолько «богат» и… настолько беден одновременно.
Точно знаю: миллиардером стать легко, для этого не нужны стартапы, крипта или нефть. Достаточно попасть в Зимбабве или любую другую страну в эпоху гиперинфляции.
В настоящее время инфляция в Зимбабве значительно уменьшилась (порядка 30% в год), но золото и сейчас остаётся самым понятным языком для бизнеса. Политический климат для российских инвесторов здесь дружелюбный, а цена металла выросла в разы, поэтому при правильной организации работ «язык золота» может звучать очень убедительно.
Контакты автора в редакции: zolotodb@gmail.com
Дополнительная информация
Роль мелких производителей в золотой отрасли Зимбабве: преимущества легализации, 2025
Добытчикам тоже хочется есть, 2020
Горнодобывающая деятельность в республике Зимбабве, 2014
В Зимбабве не все просто и однозначно, 2014
Прогнозная оценка золотоносности верховья реки Ангва в респ.Зимбабве, 2014
