19-20 августа 2026 года в Хабаровске проходит большой Всероссийский форум «Россыпное золото России», одним из основных организаторов которого является Горный клуб «Майнекс».

В форуме заявлено участие руководителей Федерального агентства по недропользованию и Федерального агентства лесного хозяйства Олега Казанова и Ивана Советникова, губернатора Хабаровского края Дмитрия Демешина, представителей центрального аппарата и сибирских и дальневосточных территориальных управлений Роснедр и т.п.

Золотодобытчики представлены в большом количестве. Преобладают, что логично, магаданские во главе с председателем Магаданской областной думы Анатолием Широковым, который является также председателем Горного совета при облдуме.

Тема форума «Россыпное золото России» важная для Якутии – за 2025 год по результатам геологоразведочных работ на Государственный баланс поставлены запасы 116 золотых месторождений, из них россыпные – 113, прирост запасов составил 165 тонн золота, из них 155 тонн – рудное, 10 тонн – россыпное. Ежегодно в Якутии добывается примерно по 10 тонн россыпного золота, сейчас это – свыше 1 млрд долларов или больше 86 млрд рублей по текущему курсу. В сегменте добычи россыпного золота занято 95% работающих в регионе золотодобывающих компаний, все они представляют малый и средний бизнес.

Среди участников форума есть много представителей Якутии, включая начальника Якутнедр Кирилла Павлова и председателя Общественного совета Министерства промышленности и геологии Якутии Виктора Яковлева.

Среди основных докладов необходимо отметить яркое выступление Елены Бушуевой, учредителя Группы компаний «Север», которая состоит из 5 предприятий по разведке и добыче золота в Якутии. Инвестиционный портфель ГК «Север» составляет порядка полутора миллиардов рублей.

Бушуева дискутирует по приказу Минприроды России № 322 и Роснедр № 17 от 29 мая 2026 года об отмене заявительного принципа на россыпные драгоценные металлы, который вступает в силу с 1 сентября 2026 года. При этом она стремится не завязать спор бизнеса с государством, а предложить решения: как сохранить управляемость в одном из самых сложных сегментов золотодобычи.

Если раньше основным механизмом получения лицензий для небольших компаний был именно заявительный принцип, то сейчас участки будут фактически выставляться на аукцион с повышенным финансовым барьером.

На первый взгляд, это может выглядеть как усиление порядка. Но ключевая проблема в другом: переходные положения не прописаны.

Именно отсутствие понятного переходного механизма создает основную угрозу. Компании уже понесли немалые затраты: на аналитику, подготовку материалов, юридическое сопровождение. Они действовали в рамках прежних правил. И если правила меняются без защиты этих вложений, отрасль получает не просто новый порядок, а административную неопределенность.

Важно правильно понимать природу заявительного принципа. Это была не льгота и не подарок бизнесу. Это был механизм, который позволял частному капиталу брать на себя геологический риск – вложить большие средства в разведку без гарантии, что в данном месторождении окажется достаточно запасов золота, чтобы огромные затраты окупились.

Заявительный принцип позволял добросовестным компаниям планомерно наращивать активы, инвестировать в геологоразведку, создавать рабочие места и создавать ресурсную базу.

Когда от получения лицензии на разведку до первой прибыли от реальной добычи проходит в среднем 5 лет и нужно нести серьезные финансовые обязательства без гарантии результата, бесплатное получение права на геологическое изучение было не льготой, а необходимым условием для развития высокорискованного бизнеса.

Официальной причиной запрета заявительного принципа послужила проблема роста незаконной добычи золота, а также вреда окружающей среде, причиняемого такой незаконной добычей.

Последствия запрета понятны. Те, кто работал нелегально, продолжат работать подпольно. Запрет на получение лицензий на геологическое изучение их не остановит, ведь недобросовестные люди и раньше действовали в обход законодательства. Для тех, кто работает добросовестно, запрет закрывает возможности брать новые участки и развивать бизнес.

Запрет сам по себе не создает порядок. Порядок возникает тогда, когда добросовестному бизнесу выгоднее и проще работать легально, чем уходить в серую зону.

В результате мы получим картину, противоположную заявленным целям, когда нелегальная добыча не уменьшится, а лишь станет еще менее контролируемой, и многие предприятия, которые работали добросовестно, будут вынуждены либо сворачивать инвестиционные проекты, либо искать обходные пути, фактически уходя из правового поля в тень.

В результате мы получаем как минимум серьезную дестабилизацию в сегменте малого и среднего золотодобывающего бизнеса. Заемные деньги нужно возвращать – причем возвращать из средств, которые компания рассчитывала получить вследствие увеличения ресурсной базы. Ведь цель любого бизнеса – это получение прибыли, то есть заработать «живые» деньги, а на заработанные деньги развивать соседние участки, вкладывая в будущую сырьевую базу.

С учетом отдаленности участков, для обеспечения рентабельности компании стараются брать лицензии «кустом» из 3-5 участков, только такая модель дает стабильный рост и доход. Но сейчас компании не получат участки, на которые рассчитывали, что срывает инвестиционный цикл. То есть инвестиции в расширение ресурсной базы не «выгорят», а работа на 1 имеющейся у компании лицензии не оправдывает затрат и не покрывает финансовые риски.

Самый пессимистичный прогноз предполагает риск получить волну банкротств предприятий, которые вложили средства в новые проекты, а те не «выгорели» из-за массовых отказов в выдаче лицензий.

На инвестиционный климат такие меры тоже влияют крайне негативно. Правила игры меняются на ходу и когда вложенные средства могут «сгореть» не из-за геологии или рынка, а из-за административных решений – мало кто захочет в таких непрозрачных условиях инвестировать. Административный риск хуже экономического, потому что его невозможно рассчитать.

А когда риск невозможно рассчитать, инвестиции останавливаются.

Последствия очевидны: заморозка новых проектов; сокращение поисковых работ; потеря доверия инвесторов; отток капитала из сегмента; и в крайнем сценарии – банкротства малых и средних предприятий.

Эксперт предлагает три сценария:

Первый – конструктивный. Государство вводит переходные положения, фиксирует права тех, кто уже подал заявки, создает отдельный режим для малых россыпей и усиливает контроль через цифровые инструменты. В этом сценарии сохраняются и контроль, и бизнес, и занятость, и геологоразведка.

Второй – базовый. Отмена сохраняется, но отдельные вопросы решаются вручную. Это снижает остроту проблемы, но не снимает неопределенность. Компании становятся осторожнее, часть инвестиций откладывается.

Третий – негативный. Переходных норм нет, участки уходят в аукционы без учета специфики малого и среднего предпринимательства. В этом случае мы получаем сокращение геологоразведки, уход части компаний с рынка, рост судебных споров и социальные риски в районах присутствия.

Главный вывод: исход зависит не от самого факта реформы, а от качества ее реализации. Реформа может навести порядок. Но без переходного механизма она может разрушить работающий инвестиционный контур.

Елена Бушуева обращает внимание на тему аукционов.

Участки нераспределенного фонда, которые компании получали ранее по заявительному принципу и по которым еще не завершен процесс выдачи лицензий, будут выставляться на аукцион.

А готовы ли небольшие предприятия с ограниченными финансовыми ресурсами выкупать эти участки на аукционе? Ответ очевиден – не готовы.

Дело не в нежелании или в отсутствии компетенций, а в банальной экономике проекта. Аукцион – это совершенно иная экономика проекта. Небольшое предприятие, которое готово вложить средства в геологоразведку, зачастую просто не может выделить дополнительные сотни миллионов на выкуп участка.

Когда компания получала лицензию на геологическое изучение бесплатно, она могла направить все имеющиеся средства непосредственно на работы: на геологоразведку, на технику, на специалистов, на логистику. Теперь к этим затратам добавляется необходимость выкупа участка на аукционе.

Может, это выгодно для крупных золотодобывающих компаний?

Как показывает практика, большим игрокам интересны крупные месторождения, удобная логистика, прогнозные ресурсы высоких категорий с реальной экономической оценкой. А небольшие, удаленные, сложные участки, которыми готовы заниматься малые компании, останутся в лучшем случае невостребованными.

Потому что в итоге может возникнуть парадокс: участок не получит ни крупный бизнес, потому что ему неинтересно, ни малый бизнес, потому что для него слишком дорого.

В результате недра простаивают, геологоразведка не идет, а регион не получает экономического эффекта. Каковы будут потери, например, Якутии, несложно представить.

Бушуева выражает консолидированное мнение большинства золотодобывающих компаний Якутии: вместо наведения порядка и увеличения эффективности недропользования с высокой долей вероятности образуется падение темпов воспроизводства минерально-сырьевой базы по золоту и драгоценным металлам. Общий объем геологоразведочных работ неизбежно сократится.

Поэтому Бушуева предлагает сделать контроль точным, современным и экономически реалистичным.

Первое. Ввести переходные положения.

Компании, которые подали заявки до вступления приказа в силу или уже понесли подтверждённые затраты, должны получить возможность завершить начатые процедуры в понятные сроки.

Это не послабление. Это защита правовой определённости и инвестиционного доверия.

Второе. Разделить участки по типам.

Крупные, подготовленные, экономически понятные объекты могут идти через аукцион. Но малые, удаленные, геологически неопределенные россыпи требуют отдельного механизма для малого и среднего бизнеса.

Третье. Создать реестр добросовестных недропользователей.

Если компания платит налоги, выполняет лицензионные условия, сдаёт отчётность, проводит рекультивацию, инвестирует в геологоразведку и не имеет грубых нарушений, она должна получать предсказуемый режим работы и упрощённые процедуры.

Четвертое. Ввести риск-ориентированный надзор.

Проверять нужно прежде всего проблемные объекты, зоны высокого риска и нарушителей. Нельзя создавать одинаковую нагрузку для тех, кто работает честно, и для тех, кто системно нарушает правила.

Пятое. Развивать цифровой контроль.

Спутниковый мониторинг, беспилотники, фотофиксация, цифровые границы участков, регулярная сверка фактических работ с лицензионными условиями – это современные инструменты, которые позволяют видеть реальную картину на земле.

Шестое. Усилить ответственность за нелегальную добычу и нарушения экологических требований.

Но ответственность должна быть не декларативной, а неизбежной.

И, наконец, седьмое. Необходимо экономически стимулировать инвестиции в геологоразведку.

Жестче к нарушителям, предсказуемее для добросовестных компаний

Если государство хочет воспроизводства минерально-сырьевой базы, оно должно поддерживать тех, кто вкладывает собственные средства в поиск и разведку.

Это может быть ускорение согласований выдачи добычных лицензий, налоговые вычеты, снижение административных барьеров, поддержка добросовестных инвесторов.

Логика должна быть простой: жестче к нарушителям, предсказуемее для добросовестных компаний.

В 2026 году перед государством и отраслью стоит простой, но очень важный выбор.

Можно формально усилить регулирование, но потерять часть легального малого бизнеса, инвестиций, геологоразведки и занятости.

А можно создать управляемый переход: сохранить контроль, защитить добросовестные инвестиции, поддержать геологоразведку и оставить малые компании в правовом поле.

Россыпная золотодобыча – это не только золото. Это освоенные территории, рабочие места, налоги, логистика, геологоразведка и присутствие государства там, где иначе может остаться только тень.

Поэтому позиция многих золотодобывающих компаний очень простая: контроль должен выталкивать с рынка нарушителей, а не добросовестных участников.

Золотодобытчики малого и среднего предпринимательства не просят послаблений. Они просят предсказуемых правил.

Источник: https://yakutia-daily.ru/kogda-administrativnyj-risk-huzhe-ekonomicheskogo-diskussiya-mezhdu-gosudarstvom-i-zolotodobyvayushhim-biznesom/