Активная добыча, консолидация отрасли и появление новых игроков усугубляют уже давно обозначенную отраслевую проблему — участники рынка быстро «вымывают» разведанную часть минерально-сырьевой базы. Всё заметнее становится дефицит поискового задела и новых открытий — фактические результаты ГРР отстают от реальных потребностей отрасли.

Это ещё одна любимая мозоль российской добывающей отрасли: об этой проблеме и возможных путях её решения говорят на всех отраслевых мероприятиях последних лет. Ключевой тезис звучит так: мы «доедаем» советское наследие. Специалисты ЦНИГРИ провели большую аналитическую работу и пришли к однозначному выводу: большая часть месторождений, которые российские недропользователи поставили на баланс после 1991 года, обнаружили или советские, или даже имперские геологи.

«За последние 10 лет в стране были открыты более 500 новых объектов. Великолепная цифра для статистики и отчётности, но надо понимать, что большинство из них — небольшие рудные и россыпные. Крупных открытий в России практически не было, а те, что были, — это либо разведка флангов, либо какой-то невероятный подвиг крупных добывающих компаний», — подчеркнул Игорь Елисеев.

Эксперт также обратил внимание на содержание золота в руде этих самых новых месторождений. Если Олимпиада — это 4 г/т, Наталка — 1,5-2 г/т, Кючус — 7 г/т (со многими оговорками о трудностях обогащения этой руды), то Гросс — только 0,8 г/т. Эти показатели напрямую влияют на экономику проекта, ведь такое сырьё требует более сложного оборудования и технологий.

К тому же большинство новых открытий совершаются в регионах с неразвитой инфраструктурой, скажем, в Якутии. На территории этого огромного субъекта РФ известно более 1000 месторождений золота, при этом почти все они являются небольшими и к тому же разбросаны по республике. Всё это опять возвращает нас к вопросу себестоимости добычи золота.

Можно подумать, что всё это — проблемы добытчиков будущего, пока же мы стабильно добываем более 300 тонн металла в год. Однако Игорь Елисеев привёл данные несложных математических расчётов, которые показывают, что заниматься этим вопросом нужно уже сейчас. Оптимальный срок отработки большинства золоторудных месторождений составляет 10-15 лет — в меньшинстве остаются активы-гиганты.

Для сравнения, тот же показатель для железорудных объектов — 40 лет. При этом срок от стадии поиска месторождения до его запуска в России составляет 15 лет. Эти данные точны не для всех объектов, но за меньший период времени управиться будет сложно, а вот примеров увеличения полно.

Это означает, что в тот год, когда компания начала отрабатывать месторождение, ей нужно параллельно готовить следующее, иначе через 10-15 лет предприятие прекратит своё существование. Чтобы этого не произошло, нужно либо обнаружить, либо купить новый объект. Таким образом, золотодобыча замыкается в цикл, а часть доходов от текущего проекта недропользователь должен сразу же инвестировать в новый. И, говоря о сверхприбыли в отрасли, нужно учитывать эту особенность.

Получается, что участники рынка буквально всегда заинтересованы в новых объектах. Отсюда спрос на новые идеи, инструменты и приёмы — всё, что может ускорить геологоразведку и повысить эффективность этих работ. Закономерно, что тема юниоров становится всё более горячей, скажем, на прошедшем «Майнексе» ей посвятили целых две сессии, причём обе прошли с аншлагом.

Михаил Мезенцев отметил, что сейчас работе с юниорами происходит смена самой парадигмы. По его наблюдениям, сегодня ключевой ценностью становится не просто лицензия, а команда, доказавшая свою компетентность. Юниоры становятся драйвером переосмысления геологической информации в новых экономических условиях.

«Мы сами не так давно приобрели долю в юниорной компании — это был довольно сложный процесс. Мы увидели, что этот бизнес делают люди с характером и упорством, которые не захотели со своими светлыми головами сидеть в Москва-Сити. И юниоры нужны отрасли, так что мы как компания — производитель золота и я как её руководитель и как частное лицо готов их поддерживать и делом, и советом, и деньгами.

Потому что эти самые светлые головы сейчас переосмысляют геологическую информацию, полученную в 1950-х, 60-х и 70-х. Ведь на Земле ничего нового не произойдёт, и всё, что есть, — уже на имеющихся космоснимках», — рассуждает Михаил Мезенцев.