Пока продолжался этот разговор, который постепенно превратился в монолог Билла, большая часть гостей разошлась, в костре догорали последние угли. Мы не стали пить ничего крепкого, выпили чай тундры, который еще не остыл. Любопытные птицы перестали наведываться, скрывшись в своих ночных приютах. Опустилась ночь, на небе сияли звезды, огромный месяц над горой хранил благодать ночи, было тихо, только ручей своим непрестанным шепотом дирижировал симфонией ночной тишины. Гости медлили расходиться, очарованные ночью и местом. Наконец, Поль вспомнил, что утром рано они должны ехать на Равнину Орлов, которая находится за полярным кругом, это был последний пункт их путешествия.
После того как все ушли, мы сидели рядом при лунном свете. Пока нас ласкал ветерок, мы ласкали друг друга, счастливые, оттого что этой прекрасной ночью мы вместе, оттого что мы провели вечер с друзьями, и благодарные дню, который наполнил нас радостью и любовью. Потом мы отправились спать, чтобы то, что было явью, перенести в свои сны.
Мы встали довольно поздно, впереди был тяжелый день. В первой половине дня мы собирались купить билет на самолет. Джессике на следующий день нужно было уезжать, чтобы успеть подготовиться к экзамену, а я хотел задержаться еще на несколько дней, чтобы открыть часть земли вдоль ручья. За лето земля здесь оттаяла, и сейчас легче снимать бульдозером верхние слои, в которых нет золота, чем в начале лета, когда земля еще была мерзлая.
Когда я утром напомнил ей про билет, она ничего не сказала, но я заметил, что у нее переменилось настроение. Я хотел бы по приезде в Беркли начать новую жизнь, свободную от прежних обязанностей.
Мы немного прибрали после вчерашнего пира, нам не хотелось чистить все основательно. Я подумал, что сам все приведу в порядок, когда Джессика уедет. По дороге в Даусон мы говорили о вчерашней встрече, я рассказал ей подробнее об отдельных людях, которые ее заинтересовали, она слушала, но без свойственного ей веселого участия. Я попробовал заинтересовать ее босоногим миллионером, к которому мы должны были зайти после обеда, но она опять слушала не очень внимательно, и мне показалось, что она все время думает об отъезде и уже готова отложить его. Когда мы приехали в город, сначала мы решили пойти в билетные кассы. Перед самым входом Джессика сжала мою руку и остановилась. Мы переглянулись.
– Я бы отложила отъезд…
Мы пошли на берег Юкона немного пройтись, сели на скамейку и несколько минут смотрели на плавное и величественное течение реки. Мы словно прощались с рекой. Джессика положила руку мне на плечо и посмотрела на меня каким-то грустным взглядом, в котором было что-то неземное. Это была не безнадежная, угнетающая, земная грусть. Был в этом взгляде и проблеск надежды, и красота, которая исходит из прекрасных человеческих чувств.
– Давай купим два билета и поедем вместе, – предложил я.
– Я хочу только одного: чтобы мы поехали вместе. Когда поедем?
– Завтра.
– А твоя незаконченная работа?
– Подождет до следующего сезона. Правда, потом нам потребуется немного больше времени, и золота получим немного меньше. Но теперь это не имеет значения.
Сразу же радость засветилась в ее глазах, на лице появилась улыбка. К нам вернулось чувство ничем не омраченного счастья. Обнявшись, мы пошли к берегу, в те места, где гуляли в первый раз вместе. Это было прощание с близкой и дорогой нам рекой.
Когда мы подошли к берегу, Джессика вдруг развела руки и с детским восторгом побежала к реке. «Красавица моя, зеленоокая!» Она остановилась у кромки воды и ладонями прикасалась к ней, как будто ласкала. Она говорила с ней тихо и нежно, я несколько мгновений смотрел на круги на воде и водовороты, и мне казалось, что они были больше и стремительнее, чем обычно, как будто река отзывалась на слова любви. Пока Джессика разговаривала с рекой, я спустился по берегу на несколько шагов, сбросил с себя лишнюю одежду, вошел в воду и поплыл. Так я по-мужски прощался с рекой.
Мы вернулись в кассы и купили два билета до Анкориджа, а оттуда уже до Сан-Франциско. Потом мы пошли в ресторан «Клондайк-Кейтс», чтобы спокойно обсудить, что нам нужно еще сделать перед отъездом.
Мы выпили немного вина, пообедали и пошли повидаться с некоторыми нашими друзьями. Сначала мы пошли к Вальтеру, одному старому золотоискателю и моему доброму другу. Потом мы заехали к Марти, у него работа шла полным ходом, поскольку приближалась зима. Он показал нам золотоносный слой земли, который промывал.
Каждое месторождение имеет свои особенности, которые мы, искатели, часто обсуждаем. Он мыл золото под пригорком и там золотоносный слой был очень толстый, потому что золото шло с горы, где несколько миллионов лет назад было речное русло. Современный поток намного моложе, он сформировался несколько сот тысяч лет назад. После угощения у Марти и взаимных комплементов мы отправились к Джиму на Кварцевый ручей. Его место находилось в пятидесяти километрах от Даусона. Мы проехали мимо известных месторождений золота, которые сейчас большей частью были уже исчерпаны.
Сначала мы ехали по реке Клондайк, потом свернули направо, на дорогу, которая идет вдоль потока Ханкер. Мы проехали Дего-Хилл, Предо-Хилл, приток Ласт-Чанс, Парадайз-Хилл и Виски-Хилл, потом мы поднялись на Ханкер-Самит, откуда увидели весь Кварцевый ручей от истока до устья у Индиан-Ривер. Это место находилось примерно на высоте тысяча метров над уровнем моря. Перед нами открывался бескрайний горизонт. Здесь мы немного задержались, упоенные таинственной красотой пространства, для которой не существует времени. В такие мгновения человек ощущает себя в вечности. Все, что окружало нас, было исполнено какой-то благодатной силы, которая изливалась на нас любовью и еще крепче связывала друг с другом и с этим краем.
Было уже три часа дня, когда мы словно очнулись от сна – явь становилась для нас прекрасным сновидением. Затем уже без всяких задержек мы поехали прямо к Джиму. Он ждал нас дома со своей женой. На этот раз он был одет и обут, как положено. На столе стояли напитки и угощение. Дом у него был деревянный, как и у всех в этих местах, и довольно просторный. Они искренне обрадовались нашему приходу. Джессика быстро нашла общий язык с его Нэнси, которая управляла машинами, участвовала в добыче золота и вместе с тем отлично готовила, играла на гитаре и немного рисовала. Она жила на ручье полной, интересной жизнью и в преимущественно мужском окружении сумела остаться настоящей женщиной. После того как мы немного выпили, хозяева показали нам дом. Больше всего мы задержались в комнате, где хранились интересные кусочки золота, самородки разной величины, а также отдельные куски слоновой кости, довольно большие и хорошо сохранившиеся. Здесь многие золотоискатели, когда копают землю, находят останки тропических животных, потому что земля в течение своей долгой истории меняла свое положение относительно солнца. Поэтому эта часть света когда-то была тропиками.
Мы вышли, чтобы немного пройтись. Джим и Нэнси показали нам окрестности. Это была нижняя часть ручья, здесь его долина была достаточно широкой. Примерно в двух километрах от дома, у самого устья, стояла старая драга, на которой добывали золото в первой половине прошлого века. Слева от дома расположились небольшие домики для рабочих, в середине находилось здание побольше, очевидно кухня со столовой, справа от домиков какое-то средней величины строение. Джим объяснил нам, что это их золотое помещение. После прогулки мы зашли туда.
Здесь Джим проводил довольно много времени. Когда мы входили, Джессика заметила, что двери не были заперты на ключ. Может быть, он забыл запереть? Это было рабочее помещение с корытами, небольшими насосами для воды и другими приборами для извлечения золота из концентрата. Было здесь и несколько жестяных банок с еще неочищенным концентратом. На столе стояли емкости с уже очищенным золотом, в одной из них, лежали самородки. Джиму нравилось извлекать золото из песка и металлических примесей. И поскольку это очень сложная работа, ему приходится брать себе в помощники кого-нибудь из своих рабочих. Джим взял со стола один самородок и подарил его Джессике. Она сначала не хотела брать, но я тихонько сказал ей, что здесь такой обычай давать что-нибудь тому, кто пришел первый раз. Тогда она поблагодарила и взяла.
Когда мы выходили, дверь опять осталась незапертой, очевидно ключа вообще не было, хотя в помещении находилось золото ценностью в несколько сот тысяч долларов. Когда мы вернулись в дом, Джессика набралась храбрости и спросила Джима, не забыл ли он запереть двери.
– Нет, это бы обидело моих рабочих, они могли бы подумать, что я не доверяю им, а мое доверие обязывает их быть честными. Я хорошо плачу своим рабочим, и в конце сезона они получают премию.
Мы еще немного посидели, женщины оживленно беседовали между собой. Нэнси для Джессики была сокровищницей жизненного опыта в условиях Клондайка, а Джессика была интересна для Нэнси, потому что она приехала из Калифорнии и могла рассказать о своей студенческой жизни. Было очевидно, что это знакомство быстро перейдет в дружбу. Для некоторого внутреннего равновесия женщине в мужском окружении необходима женская дружба.
Мы с Джимом говорили о проекте, который задумали раньше, о поиске потерянной части Клондайка. Это богатое месторождение золота резко обрывается с северной стороны, как будто от него отделили кусок земли и поставили на его место землю совсем другую по своему составу. Это могло произойти, когда Земля была молодой и изменяющейся, когда часто происходили перемещения геологических пластов.
От Даусона на север идет только одна дорога, которая заканчивается на берегу Ледовитого океана, в месте, которое называется Инувик.
По обеим сторонам этой дороги настоящее бездорожье, абсолютная, почти неисследованная, целина. Для реализации нашего проекта нам нужны двое или трое опытных золотоискателей, вертолет для перемещения лагеря и людей с места на место. Мы говорили о том, что работать с бригадами нам нужно будет попеременно, а начало изысканий решили назначить на вторую половину следующего лета. Обсуждение остальных деталей проекта оставили до зимы, как и изучение государственных карт этих мест, со всеми ручьями, реками, горами, показанными на них. Мы мечтали открыть другую половину Клондайка. Но об этом пока никому не говорили, чтобы никого не разочаровать в случае нашей неудачи.
И поскольку времени на сборы оставалось очень мало, я дал Джессике знак, что пора ехать. Джим и Нэнси оставляли нас на ужин, но мы стали извиняться, что вынуждены прервать такое приятное знакомство, поскольку нам предстоит отъезд. Пообещав продолжить наши совместные встречи следующим летом, мы сердечно попрощались и поехали домой.
Дорогой мы говорили о хозяевах. Джессика сказала, что это совсем другой мир, о существовании которого она даже не подозревала, она не могла поверить, что люди могут быть таким добрыми и приветливыми.
Я оставил ее дома собирать вещи, а сам поехал в город к моему рабочему Чарли, которого застал дома. Когда он понял, что я уезжаю, он принес бутылку виски, и мы немного выпили на прощанье. Потом я попросил его отвезти нас в аэропорт, потому что я хотел оставить машину возле дома на ручье. Еще попросил его залить в машину антифриз и зимнее масло.
С некоторыми друзьями я попрощался по телефону, объясняя свой неожиданный отъезд. Потом зашел в греческий ресторан «Пьяная коза», купил две порции ужина и вернулся на ручей собирать вещи. Джессика, услышав мою машину, вышла из дома мне навстречу:
– Я еще не собралась, что-то медленно у меня получается, может с тобой будет побыстрее. Я все думала, жаль мне, что мы уезжаем, полюбила я этот дом и это место. Вернемся весной. Долго ждать. Может быть, приедем сюда зимой ненадолго? Мне хочется увидеть эти места зимой.
Мы поужинали, стали собираться и приводить в порядок дом. Пока мы собирались, я расспрашивал Джессику о Тамилпайасе, Стинсон Биче и других местах, в которых прошло ее детство, о ее родителях. Мне хотелось, чтобы она вспомнила те места, где она жила, те места, с которыми у нее были связаны дорогие сердцу воспоминания. Мне хотелось вернуть ее из мира, окружавшего нас здесь, туда, куда мы собирались ехать. Мне удалось обратить ее внимание на ту жизнь, которая ждала нас в Калифорнии.
Клондайк имеет притягательную силу, некоторых людей он так привлекает к себе, что они никогда не покидают его. После того, как вещи были собраны, нужно было закрыть окна с внешней стороны, чтобы не пробрался медведь. Иногда зимой случается, что кто-нибудь из них проснется раньше времени и в поисках еды может забраться в дом, поэтому я со внешней стороны забил все окна досками. Мы поставили чай и пошли немного прогуляться перед сном, прошлись мы до ручья и набрали немного воды на дорогу.
Уже немного стемнело, было вдвое меньше света, чем днем, наступала ночь. Этот переход ото дня к ночи окрашивал природу в другие цвета, создавал другие формы, тени становились больше и глубже, едва различимы были детали, внимание привлекали крупные предметы.
Мы недолго посидели на террасе, наслаждаясь наступающей ночью, дождались первых звезд, чтобы закончить день вместе с ними. Когда солнечный свет сменяется светом других небесных светил, в этом есть что-то необыкновенное, и мы тихо наблюдали за этой сменой.
Вернувшись в дом, мы приготовили чай и долго пили его, переспрашивая друг друга, не забыли ли что-нибудь, когда собирали вещи. Мы долго не могли заснуть, слишком много впечатлений накопилось в нашем сознании, и все же нам удалось немного поспать. Встали мы рано, чтобы без спешки и суеты попрощаться с домом и его окрестностями. Приготовили чай и потихоньку выпили его. Потом Джессика готовила завтрак, а я пошел набрать дров.
– Зачем тебе дрова, если сейчас уезжаем?
– Нужно приготовить их для гостей, пока нас здесь не будет.
Она посмотрела на меня вопросительно. В этих краях зимой человек может заблудиться, у него может сломаться снегоход, он может попасть в непогоду. Тогда он может найти пристанище в ближайшей хижине, поэтому они никогда не закрываются, и в них всегда припасены дрова и спички. Неожиданные гости должны приготовить дрова для тех, кто придет после них.
Чарли приехал вовремя, мы выпили вместе чаю, перенесли вещи в его машину и поехали в аэропорт. Я хотел отблагодарить его за его помощь и потраченное на нас время, он не захотел даже слушать об этом. Дома его ждала жена, поэтому он не стал задерживаться. Мы поблагодарили его и сердечно попрощались. Нам дали талоны на посадку и взлет. Подали самолет, сначала погрузили вещи, потом зашли мы. Это был небольшой самолет, нас было всего девять пассажиров. Мы летели южнее Даусона. Когда мы пролетали над Юконом, мы увидели небольшой городок на берегу реки и бросили последний взгляд на реку и места, облагородившие наши души.
Послесловие
Свобода в истинном смысле слова - это неосознанная потребность человека в совершенствовании собственной личности, что неизменно сопровождается непониманием со стороны окружающих и необходимостью терпеливо переносить это. Человек с такими устремлениями выделяется из массы и попадает в другой мир, в другую систему координат. Редко кто может оторваться от своего народа, освобождаясь от внешней формы, от внешних законов, но при этом, никогда не забывая единственную формулу человеческого спасения, данную нам Господом: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Один из таких людей – Любомир Йованов Перунович.
Вот почему его жизненный путь простирается между двумя свободами: первой и последней. Первая свобода – свобода выбора между добром и злом, или интуитивная свобода, а последняя – свобода добра, или свобода разума. Заметим, что писателю хорошо знакома эта последняя свобода. Освободившись от влияния страстей, от раболепия перед кем бы то ни было, он познал свободу духа, о чем свидетельствует и эта книга.
Неслучайно, что любовь к Джессике показана им как момент свободы, а не как необходимость ее выражения в условиях житейского благополучия. Следуя искренним чувствам и христианской озабоченности, он обличает сильных мира сего, развращающих сознание людей и противящихся христианскому духу, неспособных опомниться даже перед лицом мировой катастрофы. В этой книге Любо Йованов, как зовут его земляки, во имя подавляемого христианского начала, противостоит «освященному» греху, который совершается под лозунгом защиты прав и свобод человека. Очевидно, что писатель носит в себе выстраданное сопереживание с народным духом. Из этого следует вывод, что он человек, который остается преданным истине и ясно видит различие между человеком в свободе и свободой в человеке, а отсюда и его роль в судьбе человечества.
================
Родословная вместо биографии
Мой род берет свое начало от воеводы Стевана Потолича из Баньске, в Косово, который погиб в битве на Косовом поле в 1389 году.
После отмены вассальной системы турки снова пришли в Косово в 1455 году и завоевали сербское государство.
После этого события потомки воеводы Стевана Потолича переселились в Зету (Черногория) Они получили имение на Скадарском озере, село Бериславци.
После завоевания Зеты турками в 1499 году, Богдан Потолич с семьей переселился в Толиче, каменистую местность недалеко от того места, где сегодня находится монастырь Острог. Он оставил заметный след: от него берут начало многочисленные братства, составляющие племя Пешивци. Одно из них – братсво Перуновичи, родоначальником которого является князь Перун.
Воевода Стеван Потолич
Средое
Джордже
Радован
Богдан
Радован
Андрия
Вуксан
Перун
Секула
Вук
Станое
Петар
Янко
Ново
Петар
Завиша
Тиодор
Йован
Любомир
Дух предков обладает большой силой и может во многом помогать потомкам, если они умеют жить с ним.
Книга: В поисках Богом данной природы от автора
Продолжение: Волшебный север. Часть 1.3
-0+0
