В поисках Богом данной природы. Часть 1.1. Волшебный север

Я оставил машину у реки Юкон и направился в кафе «Ривер-Уэст». Перед входом стояло несколько столиков. Я сразу заметил за одним из них девушку редкой красоты. А так как я шел  с солнечной стороны, то мог хорошенько рассмотреть ее, не привлекая внимания. У нее было приветливое выражение лица, как будто она вспоминала о  чём-то приятном. Некое необычное чувство овладело мною: от моей хандры не осталось и следа. Она была из тех женщин, которые своей неотразимой красотой пленяют с первого взгляда.

Как нарочно, день был особенно хорош: солнце, прогуливающиеся парочки, туристы, но рядом с ней все остальное перестало для меня существовать. Неожиданно меня наполнила какая-то тихая радость. Я зашел в кафе, взял кофе и, не глядя на нее, сел за соседний столик. Все выглядело случайно. Я выбрал хорошее место и мог видеть ее, когда  она  смотрела  в мою сторону.

Ее взгляд проникал в самое сердце, он был тих, как заря, исполнен спокойствием и умилением, из него исходило ясное чувство любви ко всему, что прекрасно. Моя душа  устремилась к ней, потому что она распространяла  жизнерадостный дух, красоту и любовь. Это мне напомнило течение реки, я мог смотреть на нее часами, и душа моя становилась все свободней и свободней, и на мгновенье вся сила этой красоты вселялась в меня. Я спросил, проездом ли она здесь.

-Да! Хотя я хотела бы здесь немного задержаться.

-Мне бы хотелось, чтобы вы здесь остались и стали жителем Даусон-Сити.

-Почему? – спросила она. 

-Этому городку не хватает только красивой девушки, а вы бы это исправили.

Она ласково улыбнулась. Я сказал, что меня зовут Габриэль и что я местный житель и мою золото в русле Эльдорадо. Она представилась как Джессика, выпускница университета в Беркли по специальности экология, последний экзамен ей предстоит сдать  в конце сентября.

Даусон-Сити расположен у реки Юкон, у подножия горы Миднайт-Сан-Дом, так что улицы тянутся вдоль реки. На  главной улице с восточной стороны находились  магазины  и кафе. А с западной стороны было довольно много свободного пространства, где проходили летние фестивали.

После того как она выпила свой чай, а я кофе, я предложил ей пройтись к реке, которая текла по другую сторону улицы. При этом мне не хотелось показывать, какое  она произвела на меня впечатление. Мне всегда казалось, что вода благотворно действует на людей и сближает их.

Над берегом возвышалась насыпь в несколько метров, защищающая город от весеннего паводка. С насыпи открывался величественный вид – это был цар водяной, от берега до берега метров в триста. Мы спустились по откосу  к реке. Вода текла быстро, но спокойно – ничто не преграждало ей путь. Джессика несколько секунд пристально смотрела на водное пространство, а потом сказала:

-Я никогда  не жила рядом с такой рекой, мне бы хотелось познать ее дух. Мы спустились к самой воде,   и она коснулась ее рукой. Вода, покрывшись  рябью от ветерка, играла в лучах заходящего солнца. Одинокий ворон перелетел с одного берега на другой и каркнул пару раз, чайки с разных сторон слетали на воду тут и там. Другой берег у воды был достаточно крут, а затем плавно поднимался и служил началом горной  гряды, по которой шел путь на Аляску. Путь этот из-за высоты и величественного вида получил название «Путь по крыше мира».

Джессика сидела у самой воды и, склонившись, смотрела на воду. Я собрал на берегу несколько плоских камешков и запускал их по поверхности воды, заставляя подскакивать. В детстве это была моя любимая игра. Джессике понравилось: «Я тоже хочу попробовать». Встала, подошла ко мне и принялась бросать камешки, пока не устала рука. Я рассказал ей одну старую легенду индейского племени Дени, живущего на Аляске и Юконе. Когда индейцы этого племени умирают, их души собираются в устье рек Клондайк и Юкон и, возвращаясь оттуда, вселяются в новорожденных младенцев. В память об этом в прежние времена каждый год здесь устраивали торжества. Поскольку это было в двухстах метрах от нас, я предложил ей пройтись до устья, к тому мистическому месту, чтобы проверить, сможем ли мы что-нибудь там почувствовать. Ее лицо сразу же приняло торжественное выражение. Она ласково посмотрела на меня, и в ее взгляде я уловил то же воодушевление, которое охватило  и меня.

И она начала меня спрашивать тихим  и таинственным голосом:

- А что бывает с рекой  зимой?

-Она продолжает свое течение и жизнь под ледяным покровом. Немного ниже, где сейчас паром, общественный совет по дорогам устраивает ледяной мост. Когда вся поверхность  воды покроется льдом, между берегами  готовится трасса. Устанавливается насос, который качает воду, она замерзает, а когда лед  достигнет нужной толщины, образуется мост, по которому может пройти любой транспорт, включая многотонные грузовики. Это продолжается обычно до мая, когда тает лед и река сбрасывает свой ледяной покров.

Пока мы шли каменистым берегом, я держал ее за руку. Это было оправдано опасностью сорваться, хотя она ступала как серна. Мне показалось, что мое прикосновение ей приятно.

Когда мы пришли к устью Клондайка, она сразу же заметила, что это не Юкон, а совсем другая река – и по быстрому течению, и по другому звуку. Здесь было мелко, поэтому на дне были видны крупные камни. Реки, как люди, – чем глубже, тем смиреннее. На меня слияние двух рек производит какое-то загадочное, мистическое впечатление, как будто две реки при встрече разговаривают на своем языке, который мы пока не понимаем. Мы долго смотрели на их соединение: встречу двух водных стихий, двух памятей, вобравших в себя множество потоков, каждый из которых приносит в реку свой собственный дух. И хотя две эти реки непохожи (Клондайк  пенистый и как бы немного взъерошенный), они, сливаясь вместе, являют собой гармонию природы.

Мы вернулись. Возле кафе стояла моя  машина – небольшой грузовичок  на полтонны. Я спросил, не хочет ли она посмотреть золотоносные потоки Бонанзы и Эльдорадо и мимоходом мою систему для отделения золота из речного материала. Она с радостью согласилась, но сначала хотела найти какое-нибудь пристанище. Мы пришли в Уайтрам, где ей дали комнату на ночь. Здесь она оставила свой рюкзак.

Что-то неодолимо тянуло меня к ней, мне все время хотелось смотреть на нее. Она располагала к себе, и теплая волна нового чувства стала подниматься во мне. Но я не хотел, чтобы она об этом догадалась. Да, конечно, хотелось привести ее к себе, в свой бревенчатый домик, но это было бы преждевременно. Я старался быть осторожней и дальше предлагать ей только то, на что она спокойно могла согласиться, чтобы она привыкла ко мне и могла мне доверять.

Мы сели в машину, переехали мост у реки Клондайк и через несколько сот метров свернули на дорогу, которая шла вдоль  Бонанзы. Джессика просила, чтобы я рассказал ей что-нибудь об этой реке.

От меня она узнала, что ее длина около двадцати километров. Первые пятнадцать километров были баснословно богаты золотом: этот поток, как и Эльдорадо, считался самым богатым в мире. Во времена золотой лихорадки это привлекло сюда людей со всех концов света. Те первые золотоискатели были большими подвижниками, они прошли через огромные испытания, терпели и холод, и голод. Это были люди с удивительным характером, целеустремленные и добрые. Освоение нетронутых арктических земель уже само по себе было большим подвигом. Большинство этих людей отличалось твердой волей и сильным духом. Жажда жизни, а не жадность и погоня за богатством, была для них главным мотивом. Им хотелось уйти от привычных условий существования, чтобы обрести новую, более достойную жизнь. Вот почему в этой среде было много смелых людей, готовых преодолеть любую непогоду и вынести самый тяжелый физический труд – в этом заключался их авантюризм.

Джессика прервала меня, как будто очнувшись от глубокого сна:

-Я мало  знала о золоте, для меня оно всегда значило что-то дурное, мне казалось,   это дьявольский металл, причина убийств, синоним жадности. Ты рисуешь мне совсем другую картину.

 Я продолжал:

 -Золото – благородный металл, оно имеет природные свойства, которые благоприятно действуют на людей. Но если человек видит в нем только денежную ценность, он тем самым препятствует его благотворному действию.

Джессика захотела, чтобы мы остановились и немного прошлись (потом она призналась мне, что хотела попробовать найти хотя бы песчинку золота). Она заметила, что у потока растительность стала беднее, деревьев было мало, а сам поток был значительно меньше долины своего русла. Ей понравились груды гальки и камней, как будто сложенные руками человека. Я объяснил ей, что здесь раньше текла река, но из-за перемены климата (уменьшения осадков) сократился приток воды, поэтому река извивается от одного берега к другому, имея достаточно пространства. Растительность оскудела оттого, что русло было перекопано много раз. Эти необычные груды симметричной формы, покрывающие большую его часть, образовались в результате намывания золота драгой (специальным устройством для намывания золота из речного материала), которую привезли из Англии, а до нее долина  потока была перекопана и вымыта вручную с помощью корыта.

Мы прошлись  до ближайших возвышений, чтобы  она почувствовала землю под ногами и поняла, какое впечатление оставляет это место. Кругом были пологие холмы, и только вдали виднелись горы. Земля не везде была ровной, поэтому я старался держать ее поближе к себе и почувствовал, что и ей это было приятно.

Я рассказывал ей о своих первых впечатлениях на Клондайке, о поисках золота, о том, как его надо искать, о своих встречах с животными. Она слушала с большим интересом. Осмотрев поток и окрестные холмы, мы вернулись в машину и отправились к Эльдорадо. Не проехали мы и двухсот метров, как навстречу нам попалась лисица, которая сначала выбежала на дорогу, чтобы привлечь внимание, а потом вернулась и села у дороги. Я часто здесь подкармливал ее. 

 

Счастливая мать

 

Я притормозил и остановился, взял немного еды, которую припас для нее и держал под сидением, и попросил Джессику не выходить из машины, пока я буду кормить свою лесную приятельницу.

Это был настоящий ритуал. Она сидела передо мной на расстоянии протянутой руки, брала из руки кусочки еды, и пока жевала их с поднятой головой, закрывала глаза, что было знаком полного доверия ко мне и отсутствия страха. Оставив  немного еды, я дал ее Джессике, чтобы и она покормила ее. Но когда она попробовала подойти к ней, лисица тут же убежала, потому что не знала ее.

Когда мы снова сели в машину, Джессика немного приблизилась, повернувшись ко мне, положила мне руку на плечо и спросила:

-Что ты чувствуешь, когда кормишь  дикое животное? Тебя это радует?

-Обитатели леса – это особый мир. Я многих кормил из рук, даже медведя. Когда я их кормлю, я чувствую их благодарность. Их близость рождает во мне очень приятное чувство, похожее на любовь. Они осторожно берут еду из рук, чтобы не повредить того, кто их кормит. В непосредственной близости нет и следа враждебности, напротив, чувствуется стремление сблизиться с человеком.  Однажды я кормил медведя в лесу финиками,  он брал  их у меня  с руки, а когда все съел, стал облизывать мне пальцы. Потом  умоляюще смотрел на меня, чтобы я дал ему еще, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, и так высказывал мне свое расположение.

Вхождение человека в биологическое поле дикого животного, в его энергетическое пространство, при отсутствии страха дает человеку возможность воспринять медведя в соединении двух аур, дает ему возможность ощутить себя частицей Вселенной. В этом прикосновении медведь почувствовал расположение и  заслужил доверие. В мире животных  аура очень важна в их  взаимодействии со средой. Она недоступна телесному зрению и в современной жизни почти не является средством восприятия мира. Когда человек находится под прекрасным деревом, в тени его ветвей, он может войти в энергетическую связь с ним, если, конечно, при нем нет топора. Если он исполнен благосклонными чувствами и любовью к этому дереву, он ощущает прилив благодатных сил. Дикие животные, как и все живое, – часть мироздания, они обладают особой энергией, у них есть свои познавательные способности. Если бы человек сумел познать и воити в их сознание, это бы вызвало настоящую революцию в человеческой природе.

На это Джессика заметила, что она любит животных и никогда не  могла бы убить кого-нибудь из них.

Мы продолжили путь и довольно быстро добрались до устья Эльдорадо у Бонанзы. Во времена золотой лихорадки здесь находился небольшой городок в пять тысяч жителей. Сейчас от построек не осталось никакого следа. Джессика неожиданно спросила: «Разве возможно, чтобы такое большое поселение так быстро исчезло?» «В конце XIX века, во время золотой лихорадки, города и поселки возникали большей частью у Клондайка, потом  через некоторое время они стали исчезать, поскольку были построены из дерева, и когда люди уходили, дерево быстро пропадало. Богатые месторождения  были быстро разработаны, а потом появились новые на Аляске, такие как Ном, которые привлекали многих».

Эльдорадо тянется около десяти километров. Мое место находится в пяти километрах от устья. В последние несколько лет это единственное место на этом потоке, где еще моется  золото. Пока мы ехали вдоль потока, охваченная возбуждением Джессика то и дело просила остановиться, чтобы повнимательнее осмотреть местность, немного пройтись, чтобы лучше почувствовать природу, как она говорила. Наконец мы добрались до места.

Ширина долины бывшей реки, а теперь ручья,  составляла около ста метров, на берегу у дороги возвышалась небольшая горка вымытого материала, на ней стояла планта, через которую промывают материал. Один из рабочих, Джон, подвозил материал к планте, пока другой, Билл, ковшом экскаватора бросал этот материал в корзину, откуда он при помощи водяных насосов продвигался по стальным ситам.  Джессика несколько минут смотрела, как моется золото. Мы приостановили работу, чтобы она смогла посмотреть на золото в концентрате, который находился в ящике под ситом. Перебирая его, я нашел небольшой самородок в пол унции и дал ей посмотреть. Она его подержала в руках, разглядывая со всех сторон, и хотела вернуть. Я сказал ей, чтобы она оставила его себе. Она же застенчиво улыбнулась и заметила, что не может принять такой дорогой подарок.

Джессика была технофобом, и я не стал утомлять ее  подробностями. Я был рад, что она получила общее представление и увидела немного золота.

– А что ты делаешь с машинами и техникой зимой?

– Когда вода замерзнет, прекращаю все работы. А вся техника остается здесь, на месте.

– А вдруг кто-нибудь украдет?

– Зимой сюда невозможно добраться.

Рабочие стали подготавливать материал на следующий день, а мы пошли осмотреть окрестность.

– А можно ли увидеть золото  в той земле, которую ты моешь? – спросила она.

– Сейчас посмотрим.

Я взял  лоток и лопату, и мы пошли по восточной стороне ручья, который тек с юга на север. Больше всего золота было там, где оно было покрыто  большим слоем породы, нанесенным эрозией. Раньше добытчики реже работали на берегах потока, потому что здесь было меньше золота, чем в самом потоке. К тому же трудно было примитивной техникой снимать огромные пласты земли. Мы дошли до самой горы, пока не нашли место, где можно копать. Я взял пригоршню земли с песком с плотика (твердого дна ручья) и дал ей посмотреть. Она стала быстро перебирать ее пальцами, пока не нашла три песчинки золота величиной с  сахарные кристаллики.

– Теперь я верю, что золото бывает не только в магазинах, но и в земле, - обрадовалась она своей находке.

Я взял лоток и наполнил его золотоносным материалом, опустил в воду, хорошенько перемешал, а потом стал поворачивать лоток то вправо,  то влево, смывая верхние слои материала, пока его не осталась всего горсточка.  Потом мы пальцами выбрали золото, на глаз около грамма.

– Я должна научиться это делать, – сказала она. Взяла лоток, наполнила его материалом и понесла к воде. Она начала промывать материал, и дело пошло, как это всегда бывает вначале. Наконец Джессика все же нашла несколько песчинок золота, после чего отважилась промыть еще один лоток. Результат оказался успешнее.

– Смотри, я могу тебе помогать.

Был конец рабочего дня, и мне с рабочими нужно было посмотреть, какой материал предстоит обработать на следующий день. Джессика внимательно следила за нашим разговором, а когда мы возвращались, спросила меня:

– Эти рабочие  твои партнеры?

– Нет. Я их давно знаю. Мы друзья. Они добросовестно работают и хорошо получают за свой труд. Между нами нет зависти, потому что я рискую, и на мне лежит большая ответственность. Я обеспечил разрешение правительства на работы, отвечаю перед властями за охрану среды, часть оборудования моя, а часть  я беру в аренду.

– Почему они не делают  то же самое?

– Все не так просто. Во-первых, нужны знание и смелость, деньги тоже могут помочь, но можно обойтись и без них. Если есть знание, можно получить кредит от владельца оборудования, а также и на топливо. Золото обманчиво, его не так-то легко распознать. Прежде чем получить это разрешение, я копал и мыл вручную, и когда сам хорошо изучил эту землю и провел некоторое время у потока, только  тогда смог войти в это дело. По договоренности рабочий день длится  десять часов. Иногда он может быть длиннее или короче, в зависимости от обстоятельств. Это не фабричный труд. Они сами ведут учет рабочего времени. И я каждую неделю плачу им.

–  Откуда ты знаешь, когда тебя нет, как сегодня, что твои рабочие не приостановят работу, не возьмут себе часть концентрата из ящика, а потом снова будут работать, как ни в чем не бывало?

 – Особенность этой работы заключается в том, что она основана на доверии. Так здесь работает большинство предпринимателей. Случается, конечно, что ящик с концентратом накрывают  железной крышкой с замком. Здесь же при добыче золота почти все делается с доверием, в надежде на человеческую совесть. Здесь доверие обязывает того, кому оно оказано.

– А случается ли воровство?

– Очень редко. Намного реже, чем где-либо.

– Чем это объясняется?

– Здесь отношения между людьми основаны на честности. Человеческое естество весьма богато. Строя отношения в современном мире, человек стремится защитить себя от множества отрицательных качеств личности. А в этом небольшом сообществе людей отношения строятся на здоровой основе. Мы рассчитываем на то, что  у человека есть совесть, что он умеет держать слово, чувствует свою ответственность, не причинит вреда другому.  Не всякому это дается. Происходит некоторый отбор, особенно среди тех, кто появился недавно, кто еще не обжился здесь. Люди, которые остаются тут надолго, должны воспринять этот дух, образ жизни, характер работы и отношений, должны стать нравственнее, чище. Мои рабочие знают, что я могу заработать больше, чем они, могу разбогатеть, а могу остаться ни с чем. Но в любом случае они получат то, что заработали. Приходится рисковать,  и они это понимают и радуются, когда в концентрате попадается достаточно много золота.

– Мне бы хотелось узнать, как вы здесь живете.

– Я же тебе сказал, когда мы познакомились, что я хочу, чтобы ты осталась. Она посмотрела на меня и мило улыбнулась.

На обратном пути мы заехали в ресторан  «Клондайк Кейт» поужинать. Здесь мы продолжили наше знакомство. Она была уже немного раскована и, очевидно, довольна тем, что увидела. Между нами установились более близкие  и доверительные отношения.

– Меня поразило то, что я здесь увидела. Как эколог, борец за защиту природы, я ожидала увидеть, как ее загрязняют, причиняют ей вред. Однако, ничего подобного не увидела. То, что речной материал перемещают с одного берега потока на другой, не вредит природе, ведь и сама река делает это веками. Меня больше заинтересовали отношения между тобой и твоими рабочими. В больших городах, на фабриках что-то подобное было бы невозможно.

– Это все из-за существующей системы, – добавил я,  основанной на эгоизме, жажде наживы, погоне за прибылью. Если бы люди дорожили своими благородными качествами, они бы больше доверяли друг другу.

Мы проголодались и заказали лосося: она – приготовленного на пару, а я - на гриле.

– Я совсем недавно стала есть рыбу.

– А мясо?

– А мясо не ем с двенадцати лет, когда посмотрела фильм  «Крестный отец», в котором прекрасному коню отрубили голову и положили в кровать его хозяина. На меня это произвело ужасное впечатление, после этого не могу есть мясо.

– И я не ем мяса.

–Моя семья разводила породистых лошадей, поэтому я полюбила их, как и вообще всех животных. Мои родители живут в Таун-оф-Рос, недалеко от Сан-Франциско. У них большой дом, а вокруг лес. Там я ходила в частную школу. Недалеко от нас находится гора Тамилпаяс, где я проводила много времени в детстве, потом Стинсон Бич, пляж, на котором я  купалась. Это все связало меня с природой. 

 

 

Я сказал ей, что меня  тронули ее воспоминания, положил руку ей на плечо и поцеловал ее.

Теперь была моя очередь рассказать ей какой- нибудь случай из моей жизни, совсем непохожей на ее.

  -Несколько лет назад  я искал золото в районе реки Фортимайл. Среди дня я вдруг услышал детский плач, хотя вокруг меня  на пятьдесят километров не было ни одной живой души - это было невероятно. Плач был надрывный, время от времени прерывался и приближался ко мне. Я стал ждать под  деревом. Вскоре на тропинке передо мной появился медвежонок. У него был необычный голос, похожий на голос ребенка. Приблизившись на пять-шесть шагов, он заметил меня, сразу же свернул с тропинки и спрятался в кустах. Я подумал, что скоро должна появиться его мать, и немного отошел  в сторону.  Прождал час – медведицы не было. Тогда я вернулся туда, где спрятался медвежонок. Достал банан, почистил его и положил на середину тропы, а сам продолжил поиски старого речного  русла, где могло бы быть золото. У медведицы обычно бывает два-три  детеныша. Иногда случается, что она погибает, или ее убивают, тогда медвежата остаются одни. Бывает, что один из них уснет, а когда проснется, не зная, куда ушла мать, может убежать в другую сторону и совсем потеряться. Через несколько часов я вернулся туда, где оставил банан – он был съеден. Тогда  я набрал немного черники и положил ее и еще один банан там же. Оттуда я пошел ночевать в свой лагерь. В это время белые ночи уже становятся короче.

На следующий день я нашел медвежонка на том месте, где оставил еду. Он ждал меня. Когда я подошел, он убежал. Я положил немного фиников и изюма и остановился невдалеке, ожидая, что он придет. Он видел, что я принес еду, подскочил и перевернулся, но не подошел. И только когда я отошел, он прибежал и все съел. Когда я снова попробовал подойти, он опять убежал. Я занялся своим делом, а вечером переместил свой бивуак, туда, где кормил медвежонка. Пока я ставил палатку, он наблюдал за мной с довольно близкого расстояния.

Джессика очень внимательно слушала меня. Официант принес ужин. Я попробовал свою лососину и предложил Джессике. Взял свою вилку и дал ей кусочек.

– Ты кормишь меня как лисицу.

– Нет, ее я кормлю с руки, а тебя с вилки.

Она ждала продолжения рассказа.

 

 

-Утром, когда я проснулся, медвежонок лежал совсем рядом с палаткой. Завтракали мы вместе. Но он постоянно держался на некотором расстоянии. Тогда я начал, пока ел, бросать ему кусочки еды, которые он тут же проглатывал. Через несколько дней я уже мог заманить его в палатку во время еды, но после еды он сразу же убегал. В это время  уже можно было собирать белые грибы, и я стал их печь на огне для себя и для него. С десятого сентября  я стал готовиться к возвращению в Даусон. В стороне, на одной горке, я выкопал продолговатую нору, некое подобие медвежьей берлоги. Два последних дня кормил его там и оставлял ему еду, чтобы он привык к этому месту, и чтобы, когда придет зима, смог здесь укрыться  на время зимней спячки. Перед отъездом в Даусон я заготовил несколько килограммов грибов и положил их в его зимовник.

– Ну и как? Ты нашел его на следующий год?

– Никаких следов…Трудно сказать, что случилось с ним. Может быть, погиб, может быть, его нашла медведица, а, может быть, выжил и где-то затерялся.

Мы сидели на террасе ресторана, становилось прохладно. Я снял куртку, чтобы накинуть ее на Джессику.

Она надела ее с моей помощью и спросила: 

-Откуда ты знаешь, что мне холодно?

- Я беспокоюсь о тебе.  

- Уже?

- Я чувствую, что  мы с тобой очень близкие люди, хотя только познакомились. Родственные души быстро узнают друг друга и еще быстрее сближаются.  Мне надо было быть свидетелем всего нескольких эпизодов, чтобы понять, что ты чувствуешь. Я ощутил благородство твоего сердца.

 Пока я говорил это, она  обняла меня за шею, в ее глазах светилась нежность,  некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, потом поцеловались. Этим было все сказанно об нашем знакомстве, которое сейчас получило хорошое направление.

– Я бы хотела посмотреть на тот самородок.

Самородок, от которого она отказалась, лежал во внутреннем кармане куртки. Я полез в карман куртки через ее плечо, и,  из свойственного мне озорства, нежно провел рукой по ее груди, когда  вынимал самородок. Я нарочно делал это медленно. Она посмотрела на меня без возмущения, но как будто хотела сказать: «Будь внимателен – это может принадлежать тебе».

Я понимал, что ей нужно время, чтобы отдохнуть от путешествия по Аляске и от впечатлений этого дня. Я дал знак официанту, чтобы он записал ужин на мой счет,  у  меня был открыт здесь кредит, и я расплачивался в конце месяца.

Джессика взглянула на меня и сказала:

– Я  заплачу половину.

– В Даусоне принято платить кому-то одному.

– Нам пора идти.

Поскольку городок наш небольшой, мы пошли пешком. Навстречу нам то и дело попадались мои приятели, как и во всяком  маленьком городе, здесь все друг друга знают. Она подумала, что это оттого, что я пользуюсь здесь особым авторитетом.

– Они здороваются со мной из-за тебя, чтобы посмотреть на тебя.

– Ты опять лукаво делаешь мне комплимент?

– Дорогая, тебе комплиментов не будет много.

Я проводил ее до «Белых рогов», и мы остановились у входа. На следующий день мы договорились встретиться в полдень в Ривер-Уэсте, когда она отдохнет. Я обнял ее  и пожелал хорошего сна.

 Потом я направился в отель «Эльдорадо» к французским тележурналистам, которые меня зачем-то искали. Я нашел их в баре с выразительным названием «Слузбокс» («Корыто для намывания золота»). Это были Марк и Пол. Мы  немного выпили и говорили о Париже, городе на Сене, который никогда не теряет своей привлекательности и при любых обстоятельствах сохраняет свое  очарование. У них уже был план на следующий день, снимать  добычу золота на ручье Доминион-Крик. Это было целое производство, почти компания, с богатым оборудованием и пятнадцатью рабочими. Тележурналисты хотели показать малого предпринимателя и место, где люди с небольшим капиталом могут заниматься добычей золота. Мы договорились, что на другой день они приедут  на Эльдорадо снимать мое место.

 

Книга: В поисках Богом данной природы от автора

Волшебный север, часть 1,1

Волшебный север. Часть 1.2.

Продолжение: Волшебный север. Часть 1.3

Волшебный север. Часть 1.4

Волшебный север. Часть 1.5

Пророчество

Мир на грани, гл.1

Мир на грани, гл.2-5

Окончание и послесловие

---

• Содержание сайта
• Комментарии
• Главная страница