В поисках Богом данной природы. Часть 1.4. Волшебный север (продолжение)

Я стал вспоминать один случай из тридцатых годов прошлого века. Когда миновала золотая лихорадка, некоторые искатели все еще продолжали мыть золото. Один из них направился на север и пришел к индейскому селу Старая Ворона. Он поставил хижину в пятидесяти километрах к северу от села. Летом он искал золото, а зимой охотился на пушного зверя. К концу лета он шел в село, чтобы продать золото и меха торговцам и купить продуктов на зиму. Он дружил с жителями села, бывал у них, и они приходили к нему. Так прошло несколько лет, а однажды весной люди из села пришли навестить его и спросить, как он провел зиму.

Когда открыли дверь, он лежал на полу, и возле него лежало пять собак. Когда подошли ближе, увидели, что он мертв, и три собаки тоже, четвертая подавала признаки жизни, но вскоре умерла, а пятая была еще жива, и ее привели в чувство. Хозяин умер намного раньше, собаки съели все продукты, и даже консервы открывали зубами. Все, что было из кожи –  ботинки, ремни,  –  все было съедено. От чего он умер, было неясно. Но  удивительно, что собаки умирали, но не посмели тронуть хозяина. Они съели только часть оленьей шкуры, на которой лежал хозяин, а ту часть, на которой он лежал, оставили, из уважения или заботясь, чтобы ему было удобно. Когда перевернули тело, оказалось, что  очертания шкуры повторяли тело человека. Индейцы взяли эту шкуру и долго хранили как талисман.

– А собаки умеют думать?

– Да, ум у них небольшой, но чувства очень развиты. А вот у человека больше развит интеллект.

– Мне хотелось бы иметь такую собаку.

– Будущим летом, когда мы начнем строить дом, возьмем весеннего щенка у моего приятеля Кора, который разводит собак   для зимних гонок, в которых и сам участвует. Это сибирские лайки, наиболее распространенные здесь, потому что хорошо переносят зиму. При больших морозах, защищаясь от холодного воздуха, они закапываются в снег. На арктических равнинах, когда поднимаются снежные вьюги, ветер поднимает снег с земли, и он перемешивается с тем, который падает. Тогда наступает белая мгла, в которой человек может видеть предметы только на три-четыре метра перед собой, потому что все становится белым. Тогда охотник (раньше это были эскимосы), который едет на санях, запряженных этими собаками, может спокойно вернуться домой, достаточно сказать собакам: «К дому». Бывало, что за двести километров от дома они могли найти самый короткий путь. Собаки-проводники знают несколько кратких команд. Они не лают на людей и относятся к человеку как к другу, если он сам не выказывает враждебности. Здесь часто незнакомая собака  может подойти к  тебе и обнюхать.

Во время золотой лихорадки в конце XIX – в начале XX века, когда вообще не было дорог для перевозки людей и товаров, собаки играли большую роль. Довольно долго  почта до ближайшего города Уайтхорса, удаленного на пятьсот километров, доставлялась на собачьих упряжках. Собаки здесь считаются полноправными жителями поселка. Они понимают свое значение. Бывает, что они улягутся посреди дороги, и машины должны их объезжать.

Мы подошли к потоку. Перед нами лежала широкая долина, которая сужалась у истока. Извилистый ручей бежал между террасами, большей частью поросшими лесом с полянами и лужайками. Ширина ручья составляла восемь-десять метров. В небольших заводях было довольно много рыбы, которая в конце лета возвращалась зимовать в реку Фортимайл, потому что зимой ручей полностью промерзал. На правом берегу, откуда и шла дорога, мы нашли место для палатки. Прямо за палаткой поднималась терраса высотой около трех метров. Ручей здесь был на другой стороне долины метрах в шестидесяти от нас, так что его журчание больше походило на шепот.

Пока Джессика отдыхала, я собрал дрова,  разжег костер  и поставил воду на чай. Потом поднялся немного выше палатки, чтобы собрать листья чая тундры. По запаху и вкусу он похож на полынь, но не такой резкий. После того как мы выпили чаю и немного отдохнули, поставили палатку. Потом Джессика пошла собирать бруснику и другие лесные плоды, какие попадутся. А я стал устраивать постель, собрал хвойных веток, ровно уложил их, потом взял большой мешок и собрал в него разные травы, которые своим приятным ароматом смягчили сильный, однообразный запах сосны. Кроме того, это сделало постель мягче и  немного удобней. Потом накрыл все тонким покрывалом и сверху положил спальный мешок, который Джессика сшила из двух, чтобы между нами не было преград и во время сна.

Я позвал ее посмотреть на мою работу. Она сначала показала мне то, что нашла в лесу: бруснику, чернику, шиповник. А когда увидела постель, удивилась, похвалила мою работу и сказала, что ждет не дождется ночи, чтобы лечь в нее.  Но потом заметила, что постель узкая. Я возразил: узковата для одного, а для двоих, любящих друг друга, даже слишком широкая. Она лукаво улыбнулась. Мы пошли в лес за грибами. Нам попались белые, и мы быстро вернулись к палатке – одна половина ужина была обеспечена. Теперь нужно было поймать немного рыбы. Мы пошли к ручью и немного ниже нашли небольшую заводь, в которой можно было без особых усилий поймать рыбу. Мне не хотелось искать червей, и вместо наживки я взял прядь своих волос, привязав ее к удочке. Рыбам это покажется каким-то мохнатым насекомым. Джессику моя рыбалка не интересовала, но она не имела ничего против. Я пару раз забросил удочку и поймал первую рыбу, бросил ее подальше от ручья, как и две следующие. Поймав четвертую, я повернулся к Джессике, чтобы спросить, хватит или нет. Она с грустью посмотрела на меня. Я оглянулся – рыбы не было. Она с опаской подошла поближе и сказала:

– Они жалобно смотрели на меня, и я их выпустила обратно в ручей.

Я засмеялся и  сам выпустил четвертую рыбу. Подошел к ней, обнял и сказал, что сейчас она мне стала еще дороже. Она смутилась. А я сказал:

– Мы оба  по гороскопу родились под знаком рыб, поэтому у нас с ними особенная связь,  может быть у тебя  немного сильней. Есть одна легенда о происхождении нашего созвездия. В древние времена на дне моря жил полубог Нерей с пятьюдесятью дочерьми, нереидами. Они водили хороводы, пряли и ткали, люди с берега моря иногда смотрели, как они легко одетые плавают на дельфинах. Они часто спасали потерпевших кораблекрушение. Обычно по утрам они выходили на берег, водили хороводы, пели и собирали цветы. Однажды самая красивая из них, Галатея, собирая цветы, удалилась от своих сестер и осталась одна. Здесь случайно оказался юноша Акид, он подошел к ней, и эта встреча стала началом большой любви. Они встречались  у морского берега.

Однажды появился циклоп Полифем, увидел их вместе и страшно разгневался, ревнуя Галатею. Он уже давно был очарован  ее красотой и хотел приблизиться к ней. Полифем бросился к горе, отвалил от нее глыбу и бросил ее на Акида. Сразу же из-под глыбы потекла кровь, затем появилась вода, сначала кровавая, превратившись в настоящий поток, который становился все быстрей и быстрей. Галатея не смогла пережить своей тоски, попросила богов соединить ее с Акидом и бросилась в поток. Тогда в воде появились две рыбки. Боги услышали ее молитву. Когда потом подняли глыбу, от Акида не осталось никакого следа. Боги взяли этих рыбок на небо, и возле них засияло семьдесят  пять звезд. Они напоминают людям о любви Акида и Галатеи.

Джессика слушала, приникнув ко мне, а когда я закончил, сказала, что настоящая любовь восходит до неба.

Теперь нужно было найти еще что-нибудь на ужин, поскольку мы свой улов  вернули в ручей. Мы пошли на ближнюю поляну и на краю леса собрали немного одуванчиков и руколу для салата. Здесь было много и других съедобных трав. Некоторые из них Джессика знала и была удивлена их разнообразием. Когда мы вернулись к палатке, она стала передо мной и спросила:

– Почему ты, когда я что-нибудь сделаю  неправильно, начинаешь меня хвалить, например, когда я отпустила рыбу в ручей?

– То, что человек делает из любви, не может быть неправильным, а ты носишь в себе любовь. Это я заметил с первого дня нашего знакомства, тебя любовь ведет по жизни, как и меня, поэтому мы вместе. Когда ты видела, как задыхаются эти рыбы, тебе стало жалко их, и ты вернула им жизнь. Ты воспринимаешь природу из своей любви к ней. Между нами не может быть недоразумений или споров. Когда двое по-настоящему любят друг друга, они составляют единое целое, два начала мужское и женское.

– В твоей душе, милый, так много места для женщины чтоб она чувствовала себя свободной, я не чувствую себя подавленной и подчиненной,

Костер, который мы развели перед тем, как отправиться на рыбалку, догорел, но еще остались раскаленные угли, которые мы разгребли. На это место мы положили картошку и грибы, покрыли их пеплом, потом  углями, а рядом положили дрова, чтобы они поддерживали огонь. Оставили мы наш скромный ужин на произвол, а сами пошли к  ближайшему ручейку, притоку главного ручья, чтобы посмотреть, как  нам подготовить и поставить систему для ручного мытья золота. На этом месте лет двадцать назад  золотоискатели с Аляски мыли золото современным способом при помощи машин. Со стороны ручья местами они оставили непромытый материал. И я, поскольку они все бросили, приезжал и понемногу  вручную мыл, чтобы посмотреть, стоит ли снова привозить машины и входить в расходы. Для этого я привез алюминиевое  корыто, лопату, кирку, две банки для материала и делал пробы.

Мы обошли то место, где находился непромытый материал. Это была терраса у ручья, которая круто поднималась над уровнем воды от  двух до трех метров. Когда формировалась речная долина, она была намного шире, а когда приток воды уменьшился, новое русло образовалось там, где было самое глубокое место реки, которое вода прокладывала и углубляла на протяжении многих лет.

Я подвел Джессику к краю террасы, показал ей все слои грунта. Первый верхний слой – краснозем, который вода вымывала из горных пород (он оседал здесь в течение продолжительного времени), потом идет песок, гравий и мелкая галька, крупные камни и, наконец, твердое дно реки. Для многих дно реки там, где человек может стоять. Настоящее же дно – это твердое основание реки, по которому движется речной материал. Вещество самого основания движется медленнее, во многих местах по сантиметру в год, верхние слои движутся быстрее. На этом месте больше всего золота было в слое толщиной десять сантиметров на самом дне. Из-за своего высокого удельного веса оно легко опускается на самое дно. На многих месторождениях этот обогащенный слой может быть значительным по толщине, и само основание  реки часто бывает обогащенным благодаря трещинам, в которые попадает золото.

Твердое речное основание на террасе поднималось на метр  над уровнем современного течения воды. Я взял лоток – это небольшая кругла емкость, которая раньше, когда в этих краях было много золота, использовалась для мытья, а сейчас служит для проверки речного материала на наличие золота и его количества. Я дал Джессике лоток, чтобы она держала его у самого берега, а сам стал копать и наполнять  его материалом, потом опустил лоток в воду и хорошо перемешал и раскрошил породу. Держа лоток в воде, стал наклонять его, поворачивая с одной стороны на другую так, чтобы золото падало на дно. Потом, нагнувшись против течения, стал опускать и вытаскивать лоток из воды  таким образом, чтобы сошли верхние слои породы и содержимое лотка   составило  несколько унций. Если есть золото, оно хорошо видно и легко отделяется. Наконец, мы добыли несколько крупинок золота, что для Джессики было целым событием. Она тоже захотела попробовать, и мы повторили наши испытания, только теперь с лотком работала Джессика. И опять мы нашли несколько крупинок, правда, немного меньше. Ей было очень приятно работать с золотом. Она освобождалась от предрассудка, что золото несет в себе злые силы и уже с радостью отделяла его от остальной породы.

Пришло время посмотреть, что происходит с нашим ужином, и мы отложили это развлечение на другое время. Когда мы вернулись, костер разгорелся, а картошка и грибы  испеклись. На закуску мы приготовили салаты из тех трав, что собрали на поляне, добавили немного оливкового масла и лимона, и получилось очень вкусно. После картошки с грибами была брусника и черника, а в заключение чай тундры. Мы взяли с собой немного еды и самую необходимую посуду, потому что все нужно было нести на себе. Разведя большой костер, мы снова отправились к ручью, посмотреть место, где будем мыть золото завтра.

Сначала мы взяли мою лопату, которая была тут неподалеку. На притоке при впадении в ручей был маленький водопад, рядом с ним мы устроили место для шлюза, руководствуясь простым правилом со времен золотой лихорадки – наклон шлюза должен быть два дюйма на фут. Мы поставили шлюз и укрепили его большими камнями, чтобы вода не унесла его. В него мы положили ребристые перегородки, соединенные между собой на расстоянии двух сантиметров и высотой два с половиной сантиметра. Эти небольшие пластины служат для задержания золота, если бы не они, вода унесла бы золото с остальной породой. Из-за своего высокого удельного веса оно падает за пластины и остается. Небольшими усилиями мы направили часть воды из притока, чтобы она текла через шлюз. Этого было достаточно для мытья золота. Осталось принести золотоносный материал  и положить его в шлюз. Это мы оставили на следующий день.

Приближалась ночь. В конце августа она продолжается недолго. Восходы и заходы Солнца в это время на севере длятся долго из-за наклонного движения, как кажется с Земли, поэтому удаление и приближение Солнца относительно горизонта происходит постепенно. Мы пошли прогуляться к потоку, потом вернулись к нашему лагерю и подбросили дров в огонь. Мы шли то по берегу ручья, то по лесу.

В это время года вся природа готовится к зимнему сну, листва на деревьях вскоре опадет, а теперь каждое дерево, каждое растение надевает свой неповторимый наряд. Словами невозможно передать эту роскошь и разнообразие, в то же время содержащее в себе и глубокую гармонию. Человек может только почувствовать это.

Постепенно подступали сумерки, возникали все новые и новые картины, и трудно было сказать, какая из них прекрасней.

Наступала темнота, и мы вернулись к палатке. Сразу же поставили на огонь чайник. Затем собрали всю еду в один мешок,  перевязав его одним концом веревки, а другой перекинули через  ветку ближайшего дерева. Мы подвесили мешок на высоте трех-четырех метров над землей, а веревку закрепили на стволе. Существует строгое правило не держать еду в палатке, чтобы медведь, почувствовав запах еды, не забрался в палатку.

Джессика разлила чай, чтобы он немного остыл, пока я принесу дрова. Наступала ночь, и можно было различить на небе первые звезды. Мы пили чай  у разгоревшегося костра, небо полнилось звездами, ручей непрестанно что-то шептал, и нас охватило чувство умиления природой, всем, что окружало нас. Исполненные этим чувством, мы вошли в палатку, где нас ждала наша благоуханная постель. Мы отдались друг другу, а много позже заснули.

Когда мы проснулись, солнце было уже высоко. Костер догорел, но осталось много углей, и мы легко развели новый. Мы приготовили кофе и чай, позавтракали и вскоре отправились на наш прииск. Оба мы были в ожидании: ей прежде всего хотелось увидеть, как добывается золото, а мне интересно было посмотреть, какое впечатление  оно произведет на нее, появится ли у нее золотая лихорадка. Мы подошли к прииску. Нужно было накопать и выбрать материал, чтобы потом не снимать верхние слои. Это была большая работа, потому что копать приходилось вручную, поэтому я киркой снял первый слой над твердым основанием и бросил его под ноги. Сам подкопал толстый слой, Джессика только все собирала лопатой и наполняла банки, чтобы я потом носил их к шлюзу и ссыпал в кучу. Материал был твердым и плотным, так что я мог копать целый метр от края, не опасаясь, что обрушатся верхние слои. Так мы копали и переносили материал целых два часа. Когда куча стала довольно большой, мы приступили к мытью.

Шлюз был шириной в стопу и длиной шесть стоп, вода текла равномерно, я бросал материал по пол-лопаты с небольшими остановками, пока материал не пройдет через шлюз. Потом я поручил это Джессике. После краткого объяснения она быстро освоилась с работой, а я мог теперь подготавливать и носить материал. Работа спорилась.

Уже после полудня мы оставили мытье. Пришло время отдохнуть и пообедать. Мы повернули ток воды обратно в ручеек, вода из шлюза быстро ушла, и мы могли, черпая за металлическими пластинами, видеть собранное золото, перемешанное с тяжелой породой. На глаз здесь было достаточно золота в награду за наш труд. Джессика от радости начала плясать возле корыта. Мы сели передохнуть. Я спросил у нее, откуда столько радости, что ее так взбудоражило.

– Не знаю, как объяснить, только я чувствую большое удовлетворение и благодать.

Так природное золото действует на большинство добрых людей.

Пришло время обедать, мы встали и пошли к палатке. Она осталась разводить костер и готовить обед. Я пошел искать что-нибудь, чтобы дополнить еду, которую мы привезли, и взял с собой удочку. Сначала я поймал четырех грелингов (один из видов форели), очистил их, нанизал на прутья и оставил. Потом пошел в ближний лесок, собрал съедобной травы, которой начинил рыбу, и отнес ее к палатке. Джессика ждала меня с нетерпением, потому что я  немного задержался. Она подошла ко мне, чтобы я ее поцеловал после долгой разлуки. Тут же показала мне овощной супчик, приготовленный из лука, моркови и всяких собранных трав. Положила в костер две картофелины для второго. Теперь нужно было приготовить рыбу. Это была моя работа. Я поискал  железную сетку, которой всегда пользовался, она осталась от прежних искателей. Мы использовали ее для того, чтобы испечь рыбу на огне. Я принес два больших камня и между ними разгреб угли, потом поставил  на них сетку с рыбой. Собрал поблизости немного вербовых прутьев, на которых еще оставались листья, и понемногу подбрасывал их на угли. От них пошел дымок, и рыба пеклась и коптилась одновременно. Индейцы из Старой Вороны так готовят рыбу и мясо. Еда была прекрасна, и обедали мы с аппетитом. Мы попили чаю, а потом вместо отдыха пошли погулять и по дороге собрать что-нибудь съестное.

 На обратном пути мы зашли на наше место, еще раз попили чаю, и потом отправились на работу. Не прошли мы и ста шагов, как увидели черного медведя, который с другой стороны ручья шел в том же направлении, что и мы, значит, он следил за нами. Я остановил Джессику и сказал, чтобы она не боялась смотреть на ту сторону ручья. Как только мы остановились, остановился и Черный поднялся на задние лапы, стал смотреть на нас. Так  мы простояли несколько минут. Он был спокоен, не выказывал никакой тревоги, что было для меня знаком, что он в естественном состоянии и от него не надо убегать, показывая перед ним страх. Это неприятное чувство он воспринимает как недоброжелательство. Его нужно признать хозяином леса, в котором найдется место и для нас. На Юконе медведей больше, чем людей.

Мы продолжили путь, и он вместе с нами. Им двигало чистое любопытство, у него было много времени, ведь в это время года пищи у него было в изобилии.

У диких животных, независимо от того, крупные они или мелкие, врожденный страх перед человеком, который тысячи лет охотится на них. Когда мы дошли до места, Черный был на другой стороне, напротив нас, недалеко от того места,  где мы недавно копали породу.

 Джессике снова захотелось услышать о каком-нибудь случае с животными. Она предложила присесть.

– У тебя совсем нет страха перед  дикими животными, – сказала она.

– Нет, но иногда у меня возникает неприятное чувство, и это предупреждает меня об опасности. Тогда я стараюсь уйти подальше от животного. Я провел много времени в этих лесах, много раз  ночевал в лесу. Может быть, это вернуло мне интуицию, которую многие люди потеряли из-за своего образа жизни. Иногда я сворачиваю с дороги из какой-то внутренней предосторожности. Я переправлялся через большие и опасные реки в небольшой  резиновой лодке. Перед этим садился ненадолго у берега, думая о переправе, и если у меня не было внутреннего опасения, я переправлялся спокойно, не меняя своего решения. Сейчас закончим разговор, я встану, возьму банки и пойду спокойно и размеренно к нему, и он отойдет.

Я встал, Джессика  схватила меня за руку:

– Сядь, расскажи мне еще что-нибудь.

– Вечером, после работы.

Она надеялась задержать меня, пока медведь сам не уйдет. Когда я стал приближаться, Черный встал и поднялся на задние лапы. Потом повернул к лесу и спокойно стал удаляться, посматривая на меня. А так как он не мог видеть с берега, где я начал сразу копать, то свернул выше к ручью и дошел до самого края, а оттуда уже мог наблюдать за нами. Я  перестал копать, наполнил банки и понес их. Он щипал какую-то траву и поглядывал на нас, а через час куда-то исчез. Когда я принес материал для мытья, Джессика подошла ко мне и с видимым облегчением крепко обняла.

– Ты мой герой.

– Да, твой, только не герой. Это интуиция, которая возникает где-то глубоко внутри,  она действует безошибочнее, чем ум.  Я двинулся к медведю без оружия, скорее для того, чтобы освободить тебя от страха, чтобы ты, когда понадобится, вела себя так же. Я часто встречал медведей в лесу и, если шел им навстречу, не сворачивал.  Они обычно прятались, бывали случаи, когда медведь поднимался на задние лапы и рычал. Значит, у него где-то здесь была пища, или он не хотел оставить свое место по какой-то другой причине. Тогда я останавливался, смотрел на него и только потом менял направление. Никогда не оглядывался и никогда не бежал.

Мы продолжали работать, теперь мы вместе перешли на добычу материала. Я копал и отбирал материал, а  Джессика отбрасывала крупные камни и складывала их в кучи. Когда мы добыли достаточно материала на остаток дня, она вернулась  промывать породу, а я  стал носить. Так мы проработали еще три часа и на этом закончили. Мы заглянули в ящик: золота становилось все больше. Мы вернулись к палатке, подложили дров в костер, заварили чай, немного отдохнули и пошли смотреть ручей. Во многих местах мы находили золото, это были нетронутые участки со стороны ручья, где не копали машины. Здесь месторождение было не настолько большим, чтобы привозить сюда машины и добывать золото современными методами. Нам попались остатки бревен, лежавших в основании дома и образовавших прямоугольник, сруб местами уже зарос травой и мхом. Металлические предметы – печь, лопата, кирка и посуда –  сохранились лучше. Все это вернуло нас в то далекое время первой золотой лихорадки. Я хорошо изучил ручей, поэтому узнаю следы прежних золотоискателей.

Тут недалеко была шахта, я повел туда Джессику, зная, что это даст пищу ее воображению. Шахта была вырыта вручную, ее лет двадцать назад с одной стороны откопали искатели. Были хорошо видны деревянные доски длиной около метра, уложенные параллельно с четырех сторон шахты. Все это делалось в давние времена, когда не было никаких машин, обычно зимой, когда из-за сильных морозов мытье золота прекращалось. Прежде чем копать, разводили костры, чтобы растопить лед в верхнем слое земли. Когда снимали этот слой, снова разводили костры и так продолжали снимать мерзлые слои, пока не находили золотоносный слой. После этого лотком проверяли месторождение. Если содержание золота было достаточным, шахту укрепляли деревянными досками, чтобы защитить  ее от обвалов при извлечении материала, который мыли уже летом, потому что зимой температура опускается до пятидесяти градусов.

Джессика сделала несколько фотографий, и мы пошли  к нижней части ручья, переходя с одной стороны ручья на другую  без всякой цели, по какому-то внутреннему чувству, приглядываясь к тому, что привлекало наше внимание, готовые к любым неожиданностям.

Джессика подбежала к березке, которая в своем предосеннем наряде была настоящим украшением леса. Она поцеловала ее и вернулась ко мне.

– Ты нашла себе сестричку?

– Это место, этот лес неодолимо притягивают к себе и наполняют тебя любовью.

Повсюду вокруг нас шла своя жизнь, самая разнообразная. Джессика не уставала удивляться,  она примечала  заснувшего зайца, белку,  птицу, которая ищет каких-то букашек в кустах. Все это было привычным для меня и не вызывало никакого восторга, поэтому я шел первым и выбирал путь. Мы проходили лесными тропками, по которым сами животные выбирали наиболее легкий путь. Нашли волчью нору. Я оставил Джессику ждать, а сам осторожно приблизился, опасаясь встретиться с хозяином. Это его зимнее жилище. Летом он редко наведывается сюда. Я подошел к норе, которая была выкопана на пригорке, и засунул голову внутрь посмотреть, как выглядит нора изнутри. Она была довольно глубокой. Это ему давало преимущество в случае нападения какого-нибудь зверя. Летом волк не нападает на человека, потому что легко находит пропитание. Это может случиться только зимой, да и то в редких случаях.

На обратном пути мы собирали разные лесные плоды и съедобные травы, нашли и дикую руколу. Она, как и остальные травы, пригодилась для овощного супа. Кроме супа мы приготовили макароны с грибами. Потом был чай и компот из брусники и черники. Полакомились мы еще и орехами.

Я принес достаточно дров для костра, и мы вдвоем отправились вниз по течению ручья. В этом месте не работали машины, осталась только шахта с давних времен. Эта часть русла сохранилась нетронутой, она была довольно ровной и на несколько метров поднималась над ручьем. Мы сделали целый ряд проб с лотком, так как здесь была наибольшая вероятность успеха. Джессика быстро освоилась с лотком, и большинство проб делала она, потому что это доставляло ей удовольствие. Все попадавшиеся ей крупинки она осторожно выбирала и складывала в небольшой мешочек. Она настолько увлеклась работой, что мне пришлось ее поторопить. Надо было успеть вернуться дотемна.

–  Ну что, началась у меня золотая лихорадка?

–  Пока нет, но ты на правильном пути.

– А что это за чувство?

– Это прекрасное чувство, когда ощущаешь прилив сил и особый жизненный подъем. У людей, которые любят деньги, не бывает золотой лихорадки.

– И я стану меньше любить тебя?

– Нет, напротив, это усилит твои чувства, потому что ты ощутишь прилив новых благодатных сил.

В ручье было много рыбы, которую никто не ловил. В предвечерние часы приятно было наблюдать, как они кормятся, как играют на поверхности воды, иногда выскакивая в воздух за какой-нибудь мушкой или просто от избытка жизненной силы. Джессика с особым воодушевлением следила за этой игрой жизни в ручье. Но мне пришлось напомнить ей, что уже поздно и пора идти спать.

Когда мы вернулись, дрова в костре догорали, но еще давали тепло. Становилось прохладно, и приятно было сидеть у костра –  нам хотелось немного согреться. Я подкинул дров в огонь. День уходил. Спускались сумерки,  непрестанный птичий гомон смолк – вездесущие птицы утихли в своих гнездах, слышно было только, как дрова потрескивают в костре. А мы вели тихий и неспешный разговор о впечатлениях дня, о том, что запомнилось с первого взгляда. Все, что окружало нас было нам дорого, даже косолапый казался родным и близким. Так, обнявшись, мы просидели больше часа.

И уже  когда мы собирались ложиться спать, я вспомнил про северное сияние. Оно начинается в конце лета и продолжается всю зиму. Нам открылось величественное небо. Потоки света простирались прямыми линиями по всему небосклону. Постепенно они  стали увеличиваться и приобретать множество оттенков разных цветов, которые мягко и весело мерцали, охватывая все небо и наш медовый месяц.

В этот вечер Джессика  перед сном захотела развести костер. Ей хотелось, чтобы это был ее огонь, который будет согревать нас ночью. Она хотела сделать все сама и этим проверить свое умение. Когда огонь разгорелся, мы еще раз окинули взором мерцающее сияние неба и открыли перед ним наши души. Мы вошли в палатку исполненные небесным пожаром и предавались любви с полным жаром.

Перед тем как заснуть, я открыл Джессике маленькую тайну нашего путешествия:

– Когда завтра закончим мыть золото и очистим то, что найдем, измерим одну милю потока и внесем ее в кадастр под твоим именем.

– Разве это возможно?

Она понятия не имела о том, как можно застолбить месторождения минералов на Юконе, и очень  удивилась.

– Мы будем приезжать сюда каждый год на медовый месяц.

Мы незаметно заснули. Я проснулся от необычного сна. Мне приснилось, что Джессика вошла в мое тело, только голова и руки остались снаружи. Как она могла войти в меня, – думаю я во сне, – как мы будем жить дальше в таком положении, что скажем нашим  друзьям, когда будут спрашивать, что случилось?

От этих мыслей  сон как рукой сняло. Я машинально стал гладить ее рукой, начал с головы, потрогал грудь,  и так пока не дошел до ног и не убедился, наконец, что это был всего лишь сон. Она прижалась ко мне всем телом, когда я гладил ее, я почувствовал, что руки и колени у нее холодные. Воздух стал морозным, от костра не шло тепло, было уже не раннее утро. Я попробовал тихо и незаметно выйти из палатки и услышал за спиной ее голос:

– Ты куда?

– Хочу развести костер.

– Разве он уже догорел?

– Совсем догорел, даже угли остыли.

Со вчерашнего дня остались сухие дрова, и я легко и быстро развел костер. Он сразу разгорелся, и от его пламени стало тепло в палатке. Когда я вернулся к Джессике, у нее был готов вопрос:

– Почему мой костер так быстро  догорел? Что я сделала не так?

– Твой костер, как и у всех белых людей, может гореть два-три часа.

– А почему у тебя горит  дольше?

– Потому что это индейский костер, он может гореть целую ночь.

– И где же ты научился?

– Я жил полгода в той самой Старой Вороне, это в пятистах километрах отсюда на север.

Джессика привстала и спросила:

– У тебя была там женщина?

– Да.

– Как ее звали?

– Первый Снег.

– Что это за имя?

– В северных краях индейцы часто дают своим детям имена по названиям природных явлений или животных. Это неофициальные семейные имена.

Я спокойно отвечал на ее вопросы, чувствуя ее беспокойство.

– Сколько времени ты прожил с ней?

– Полгода.

– Почему вы расстались?

– Я готовил лучше, чем она, а она пила лучше, чем я. Поэтому  разошлись.

– А ты ее любил?

– До тебя я любил как взрослый мужчина, а в тебя я влюбился как мальчишка. Ты моя первая любовь, ее я сохранил для тебя, и в других отношениях не было той глубины и силы, какая есть в моих чувствах к тебе.

Она прижалась ко мне и крепко обняла. Поднимаясь, я заметил на ее лице две слезинки и радостную улыбку и услышал ее тихий голос:

– Ты мой мальчишка.

В прохладной свежести утра приятно было сидеть у костра. Я сварил кофе, который мы пили медленно, маленькими глотками. Потом Джессика приготовила кашу с лесными ягодами. После завтрака мы пошли мыть золото.

Это был последний день работы, нужно было получить как можно больше золота. Я киркой снимал золотоносный слой, Джессика отбрасывала крупный материал так, чтобы оставался только песок и мелкая галька. Я стал носить материал к корыту, а Джессика, когда куча выросла, перешла на мытье, ей это очень нравилось.

 

Книга: В поисках Богом данной природы от автора

Волшебный север, часть 1,1

Волшебный север. Часть 1.2.

Продолжение: Волшебный север. Часть 1.3

Волшебный север. Часть 1.4

Дальше:

Волшебный север. Часть 1.5

Пророчество

Мир на грани, гл.1

Мир на грани, гл.2-5

Окончание и послесловие

---

• Содержание сайта
• Комментарии
• Главная страница