Труд геологов при поисках золота остается и сегодня нелегким, хотя многие уже не помнят, что такое многодневные маршруты по тайге и болотам без троп и дорог, как ловить и вьючить оленей или лошадей, как нелегко даются броды через речки. Не все знают, что такое маршруты в дождь, ночевка в непросохшем спальнике, комары и мошка.
Ко всему вышесказанному к тяготам поисковиков, которые работали 150 лет назад, можно добавить отсутствие карт, средств связи, возможности вызвать вертолет, если закончились продукты или забрать образцы, или если что-то случилось.
Все трудности поиска золота на огромной территории Амурской области и Хабаровского края достались горному инженеру Николаю Павловичу Аносову. После окончания Санкт-Петербургского Горного института 20-летним парнем и военным чиновником он попал в распоряжение Генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н.Муравьёва. Муравьев был поглощен решением проблемы границы с Китаем. Молодого специалиста он использовал для изучения новой территории, которую планировал осваивать.
Уже в мае 1854 года Н.Аносов стал участником сплава по Амуру и написал «Краткий геогностический очерк прибрежий Амура». Это стало первой его научной работой и первой для этого района геологической публикацией.
Затем ему было поручено изучение золотоносности Нерчинского горного округа. Руководимая им поисковая партия открыла несколько золотых россыпей, в числе которых была и богатая Бальджийская.
Земли, на которых производились поиски, были государственными, поэтому открытые госслужащим Аносовым прииски также были собственностью государства. За открытие россыпей военный чиновник Аносов получил государственную награду и пенсию, несмотря на то, что ему было немного более двадцати лет.
В январе 1857 года Муравьёв отправил Аносова в новую экспедиции на Амур. Золотопоисковая партия, в которой, кроме самого горного инженера Аносова и штейгера Тетерина, были ещё десять рабочих, вышла из Шилкинского Завода 18 мая 1857 года. В течение зимы 1857-го и лета 1858 годов были исследованы верховья р. Уды, впадающей в неё р. Половинной или Маи, также часть верховья Зеи. Работы показали высокую перспективность западных склонов Удских гор, что подтветрдилось открытием россыпи по р. Кинлянджак, впадающей в р. Купури. Дальше партия прошла по горам и по верховьям рек, бегущих из Станового хребта и впадающих в Зею. Они прошли весь север Амурского края и вышли благополучно в верховье Амура к станице Албазино.
Еще несколько крупных поисковых экспедиций Н.Аносов выполнил по договору с золотопромышленниками. Они предложили талантливому геологу хорошее вознаграждение: за открытие россыпей ему причитались «попудные», то есть за каждый пуд добытого с открытых им площадей золота 400 рублей серебром (что составляло две трети годовой пенсии, назначенной государством).
О том, как велись работы, можно представить по его рапорту горному департаменту.
«Имею честь донести, что к осени нынешнего года я оканчиваю свои занятия по управлению горно-приисковыми партиями г. Бенардаки. В настоящем году все мои занятия стремились к отысканию золотых россыпей, различные условия которых могли бы дать возможность вести работы с выгодою, несмотря на удалённость края и всеобщую дороговизну. От меня требовалось, чтобы найденные россыпи имели значительные размеры, чтобы среднее содержание песков, принимая в соображение расстояние приисков от берега Амура и прочие обстоятельства, дозволяло рассчитывать на дивиденд не менее 30 проц. и на количество золота не менее 40 пудов в год. При этом только госп. Бенардаки решался основать правильное золотое дело в таком отдалённом крае, как Амур.
Местность для поисков золота была избрана мною ещё в прошлом году. Поздний приход известия о разрешении частного золотого промысла на Амуре не позволил мне зимою в прошедшем году исследовать эту местность. Между тем начавшийся наплыв других частных партий не позволил мне отложить исследование до лета 1866 года. Вследствие этого, желая избегнуть столкновения с другими частными партиями, а равно и всякой суеты в разведках, которые по местным обстоятельствам, напротив, должны были вестись правильно и на значительном протяжении, я вынужденным нашёлся сделать разведку зимой, начиная с 1 января; затруднения в переходах от глубины снегов, морозов, выкупились вполне удобством шурфовки, от отсутствия притока воды вплоть до 1 апреля; но тогда местность с золотом уже определилась, команда, расположенная зимою попарно на шурфах, раскинутых в разных речках и отстоящих один от другого часто в сутках хода, была уже сосредоточена, и работы пошли артелями.
Переходы зимою делались на лыжах и оленях. Ночлеги делались под открытым небом или расставлялись тунгусские кожаные юрты, имеющие вид конусов, с диаметром основания в 2 сажени. Прочие частные партии, не имевшие оленей, не могли идти за нами и быть помехою нашим исследованиям; только в конце апреля они дошли до нас, но уже тогда, когда всё главное было сделано… Всего в этой местности открыто площадей партией госп. Бенардаки – две, госп. Каншина – три, госп. Иконникова – три. Всего 8 площадей. Общее протяжение — 40 вёрст» (Рапорт, 1866).
Аносов писал, что затраченные Дмитрием Бенардаки средства окупятся двадцатью саженями открытой площади по р. Джалинда. И на самом деле, уже через два года, когда на джалиндинском Васильевском прииске завершился самый первый промывочный сезон, Верхнеамурская компания Дмитрия Бенардаки отчиталась о добыче пятидесяти пудов и одиннадцати фунтов золота (804 кг). Следующий сезон дал 93 пуда (1490 кг), а в 1870 году добыча перевалила за 100 пудов (1600 кг). Это была победа!
Свою долю от добычи золота (попудные) получил также Н.Аносов. Это была очень большая сумма, она позволила ему вернуться в Петербург и самому стать золотопромышленником.
Послесловие от редакции. Сейчас, к сожалению, у геологов осталась только трудная работа. А где награды, где попудные? Как вернуться к условиям, которые были у геологов раньше?
Несколько энтузиастов решили поставить надгробный памятник Николаю Аносову. В итоге памятник смогли оплатить и открыть /1/.
Подробнее
1. Собираем средства на памятник Николаю Аносову, открывшему золото на востоке России
