Песнь об ЮниоАрмии
Разговоры о «юниорстве» активно ведутся в нашей стране с середины 2000-х, когда в журнале «Минеральные ресурсы: Экономика и управление» был опубликован цикл статей, которые поведали широким массам отечественных геологов о том, как устроена геологоразведка на Западе. С тех пор разговоры звучат непрерывно и на всех уровнях власти и бизнеса. Юниорами называют себя предприятия, самые разные по своему происхождению, внутреннему устройству и истинных мотивах и целях ведения бизнеса. Каждый год на множестве научно-практических конференций и деловых форумов, в разных регионах ведутся разговоры о юниорах. О необходимости развития и поддержки юниорного движения говорят чиновники разных уровней государственного управления. В некоторых крупных компаниях появились соответствующие дирекции и директора; в некоторых регионах созданы предприятия, в названии которых так и записано — «юниорная геологоразведочная компания». Существует байка о том, как при создании такой юниорной компании эта затея была горячо поддержана руководителем высокого уровня со словами, что, конечно, «нужно развивать детские и юношеские геологические походы».
И тем не менее по прошествии этих двух десятилетий говорения о юниорном геологоразведочном бизнесе остается непонятным — есть он все-таки в нашей стране или нет. И если есть, то какую роль он играет в восполнении МСБ. Например, за рубежом, в англосаксонских странах, юниоры открывают и разведуют, в разные годы и по разным оценкам, от четверти до половины всех ресурсов рудных месторождений.
А у нас сколько?
Опубликованная «Роснедра» статистика отвечает на этот вопрос (Казанов и др., 2025). Заявительный принцип лицензирования был введен приказом Министерства природных ресурсов РФ №37 27 января 2014 года. Уже 1 ноября 2014 года недропользователями было подано 159 соответствующих заявок. Для сравнения: за весь 2013 год было выдано 22 лицензии на геологическое изучение за собственные средства. Цитата из указанной статьи: «За период действия «заявительного» принципа юниорными компаниями было открыто одно месторождение коренного золота с запасами 1,6 т, в то время как добычные компании и холдинги поставили на государственный баланс 52,7 и 575 т золота соответственно».
Как известно, сам по себе феномен юниорных ГРР-компаний появился в Канаде — стране с самой развитой на сегодняшний день горнорудной индустрией. И выросли там эти самые юниоры из проспекторов-одиночек. Дословный перевод термина «проспектор» — изыскатель, золотоискатель, старатель. То есть в нашей стране юниорами должны являться старательские артели. В Советском Союзе роль старателей была искажена реалиями плановой экономики. Согласно действовавшим правилам Минцветмета СССР, старательским артелям предоставлялись уже изученные геологической службой экспедиций и ГОКов участки с учтенными запасами; поиски новых месторождений являлись государственной монополией. Геологическое обслуживание и контроль за старательской золотодобычей осуществляли геологические службы ГОКов. Разумеется, добыча золота из неучтенных запасов всегда являлась существенной составляющей деятельности артелей и была выгодна руководству ГОКов, так как улучшала показатели их работы. Тем не менее эта деятельность носила полулегальный характер. Все эти обстоятельства привели к тому, что роль старателей в геологоразведке исторически является низкой. То есть у нас юниор — это не старатель. Тогда кто?
Главный критерий, отличающий юниорную компанию, это ее независимость от крупных добывающих компаний («мейджоров»). Прежде всего, независимость финансовая. Основным источником финансирования геологоразведочных работ на Западе являются средства акционеров, получаемые посредством публичного размещения акций на фондовых биржах. Независимость финансовая влечет свободу в принятии решений. Юниоры сами решают, где им работать, что искать и как разведывать. И тратят они столько, сколько могут привлечь средств. Менеджмент и собственники крупных компаний не могут диктовать юниору свои условия. Существует практика опционов, когда добывающий мейджор заключает с юниором соглашение о вложении в его проект определенных сумм с правом последующего выкупа. Однако, во-первых, такие опционы заключаются на уже разведуемые объекты. И во-вторых, проект на время действия опциона остается собственником юниора.
А как у нас?
Деятельность большинства отечественных бизнес-единиц, именующих себя «юниорами», выглядит примерно так. Бизнесмен регистрирует юридическое лицо, на него по заявительному принципу берется поисковая лицензия. Затем, используя личные связи и административный ресурс, владелец проекта старается добраться до руководителя максимально высокого иерархического уровня либо собственника, крупной и богатой компании — горнодобывающей или негорнодобывающей.
В последнее время эта процедура в некоторых крупных компаниях институциализирована путем создания специализированных отделов, департаментов, дирекций и директоров, которые рассматривают юниорные проекты. Добравшись до такой компании и убедив ее руководство, наш русский «юниор» получает на определенных условиях определенное финансирование. Суммы в большинстве случаев небольшие, а условия иногда нельзя назвать иначе, как кабальными. Компания, предоставляющая финансирование, фактически здесь выступает как Заказчик, который выдает техническое задание «юниору» — по сути, Исполнителю. Юниор вынужден выполнять все пожелания менеджеров Заказчика и думает в первую очередь не о методике работ, а о том, как в середине сезона не остаться без денег и организационной поддержки. Учитывая, что геология — это наука, а любое исследование может эффективно вестись лишь в обстановке свободного творчества, такое «крепостное юниорство» результативным быть не может. Недолгий пока еще путь поддержки юниоров крупными горнодобывающими компаниями нашей страны устлан останками таких проектов. В самом счастливом случае мейджоры продают профинансированные самими собою юниорные проекты друг другу.
Частным случаем описанного сценария является ситуация, когда бизнесмен-юниор является менеджером высокого уровня в крупной добывающей компании. Это может сократить путь юниора к финансам мейджора, но и здесь о независимости говорить сложно, а еще и возникают различные коррупционные риски.
Практика показала, что в нашей стране существует лишь два показавших свою результативность сценария деятельности, которая на Западе именуется «юниорной».
Первый сценарий, когда владелец какого-либо крупного бизнеса, не связанного с горной добычей, загорается идеей стать золотодобытчиком. И при этом хочет не просто добывать золото из россыпей, а получить собственноручно открытое месторождение. Попавший в нужное время и нужное место юниор при возникновении хорошего человеческого контакта с таким богатым и влиятельным человеком получает обширные возможности для самореализации. При этом наличие у юниора предприятия и лицензии необязательно, — может быть достаточно лишь идеи, которая зажгла состоятельного инвестора. Увлеченный, он не только выделяет на проект денег столько, сколько просит юниор, но еще и направляет на его поддержку все ресурсы своего мощного и эффективного бизнеса. Год, два или три юниор может купаться в этом море возможностей. Потом или утрачивается интерес к проекту, или происходит открытие месторождения.
Второй сценарий, когда де-факто юниором является предприятие-преемник советской геологоразведочной экспедиции. Система Мингео СССР полностью и сразу не исчезала. Есть примеры, когда руководителям экспедиций удавалось сохранить коллективы, производственную базу и продолжать геологоразведочные работы, привлекая для их финансирования различные источники. В качестве примеров можно назвать такие предприятия, как «Дукатгеология» и «Красноярскгеология». В большинстве случаев на объекте, выявленном еще в советские годы, завершались разведочные работы, и он продавался добывающей компании. Примеры — Гольцовое, Ольча. Либо уже на стадии разведки привлекался инвестор, который и становился собственником получаемого актива. Пример — Джульетта. Однако существовало обязательное условие успешности такого рода «юниорства» — это наличие государственных контрактов на геологическое изучение недр. Поддерживать предприятие на плаву, содержа коллективы и производственную базу только лишь на средства, получаемые от продажи разведанных месторождений, невозможно. Для этого необходимо стабильное финансирование, источником которого в нашей стране может являться только госбюджет. С появлением Росгеологии и передачей ей всех госконтрактов на геологоразведку, а Институту Карпинского — всех геологосъемочных работ, — предприятия-осколки Мингео СССР стали обречены.
В последнее время декларируется развитие на отечественном фондовом рынке отдельного сектора для финансирования юниоров. На двух ведущих фондовых биржах созданы соответствующие сегменты. Но пока единственным эмитентом, размещенным на одной из этих площадок и который имеет отношение к разведке твердых полезных ископаемых, является Росгеология.
Дискурс про юниорный бизнес в РФ останется просто говорением до тех пор, пока не будут выполнены два условия. Первое — создание рынка независимого венчурного капитала. Второе — законодательное утверждение кодекса публичной отчетности о результатах геологоразведочных работ, аналогичного канадскому законодательному акту NI 41-103, который обеспечит юридическую основу ответственности юниорных компаний, получающих финансирование на венчурном рынке. Без выполнения данных условий любые дальнейшие попытки развивать в горнорудной индустрии нашей страны юниорный сектор будут очередными «триумфами надежды над опытом».