Сегодня к статье наши читатели оставили 68 комментариев. Ниже приводим несколько мнений. Благодарим всех, кто участвует в обсуждении проблем золотодобычи!
Чингис:
Тут поднимали вопросы экологии при золотодобыче. Да, нападки явно чрезмерные, но и золотодобытчики не без греха. Одни — довольно ответственные и обстоятельно подходят к процессу организации горных работ. А другие (например, всякие китайские артели в Забайкалье) самым варварским образом моют на прямотоке, без формирования замкнутого цикла в илоотстойнике. Да, так удобно, сразу чистой водичкой моешь, глину немного лучше растворяет, но это ж всю речку так засоряют этой пульпой, и ещё и ко всему прочему эти глинистые взвеси оседают потом на дне речек, превращая прежде песчаное дно в опасные зыбуны.
Нет чтоб отгородиться от речки, по мере работы сформировать цепочку котлованов, чтоб повторно использовать воду, и не бояться того, что из-за засухи воды на промывку не хватит. Да и фильтрующаяся через дамбы муть будет отстаиваться в илотстойниках ниже по течению, а не сразу уноситься течением через водосброс.
Ещё один очень негативный момент, который я во время работы геологом отмечал даже за довольно ответственными артелями, — не всегда руслоотводные канавы, которые прошли по борту долины, оказываются проходимы для нерестовой рыбы: на речке Катракон в Бурятии, например, такая руслоотводная канава заканчивалась трехметровым водопадом, падавшим со скального уступа. А ведь раньше, поговаривают, Катракон славился как нерестовая река, а потом рыба в нём пропала. Не потому ли, что золотодобытчики не догадались разрушить дамбу и вернуть сток реки в нормальное русло, чтобы нерестовые рыбы снова могли заходить в верховья? Правда, спустя лет 15 после добычи золота речка и выветривание смогли разрушить уступ водопада, теперь это «всего лишь» труднопреодолимый порог. Точно так же было и при отработке террасы реки Витимкан при устье малоизвестного ручья: ручей отвели в канаву прямо по борту поймы, и канава точно так же заканчивалась водопадиком, правда, поменьше масштабами. Но тоже для рыбы непреодолимое препятствие. Остальное пространство поймы после изъятия песков превратили в илоотстойник, да так и оставили всё. Вода в отстойнике стоит, ручей заканчивается высоким труднопреодолимым порогом, обрывающимся прямо в русло реки.
Касательно экологического эффекта россыпной золотодобычи в целом — согласен, экологи излишнюю панику разводят, зарабатывая на этом имя, расширяя просмотры и охваты своих страниц в соцсетях, точно так же действует и пресса, даже не пытаясь вникнуть в тему — им не до этого, да и не шарят они в этом ничего.
В практике российской россыпной золотодобычи крайне редко применяют какие-либо химические реагенты, а ртуть используют, наверное, только вольники-нелегалы. Так что всё возможное загрязнение и экологическое влияние в итоге сводится к нескольким моментам:
1. Утечки нефтепродуктов и масел, в том числе со складов ГСМ и с горной техники. В нормальных конторах всё это продумывается ещё на этапе проектирования и строительства площадок для техники, и технику стараются поддерживать в нормальном состоянии. Ну и не позволяют работникам сливать отработку на землю или в лужу (или упаси боже на берег речки). А непорядочные конторы за нарушения надо наказывать, чтоб исправились.
2. Порча чистоты горных рек большим или малым количеством взвешенных частиц. При этом они бывают весьма разными: где-то такая муть, что быстро оседает, где-то глины в принципе являются плохо растворимыми, а где-то глины растворяются очень хорошо и очень долго и медленно выпадают в осадок. Насколько это вредно для рыб, я не могу судить, не специалист в их повадках, вряд ли это для них очень-то полезно. Могу только припомнить тот факт, что когда моют пробы в тазиках или лотках на берегу речки и сливают муть, то часто рыбы приплывают к источнику мути, и крутятся там, не знаю, что ищут. Коллеги предполагали, что у них инстинкт искать там добычу, ибо думают, что кусок берега обвалился и теперь можно поживиться насекомыми и червячками.
3. Запыление атмосферы. Обычно этим можно пренебречь, кроме разве что некоторых приисков, где отвалы сильно пылеватых пород при сильном ветре образуют нечто вроде пылевых бурь. В тайге на это пофиг, но возле посёлков, где во дворах может сушиться свежестираное бельё, уже нехорошо получается. Неясно, что с этим можно сделать. Но явно решение не должно затрагивать все прииски разом, а должно быть индивидуальным и применяться адресно.
4. Изменение поверхности земли, установившегося равновесного состояния мерзлоты, режима водотоков, выведение участков лесного фонда и сельскохозяйственных земель из оборота вкупе с исчезновением растительности и животных.
Мне пришлось повидать много разных техногенок, которые остались на месте приисков. Бывал я и на россыпи, которая почти непрерывно отрабатывается уже больше столетия самыми разными организациями. Бывал и на других отработках, одни — старые дореволюционные, другие — советского времени, третьи — времён девяностых-нулевых, четвертые — совсем свежие. Скажу вкратце так — техногенки на россыпях только первые лет 10 выглядят плохо и пустынно. Ну а дальше они уже сильно зарастают, часто чересчур сильно (у нас же сильно сократили лесничих, некому уже проводить прореживание молодняка, чтобы не образовывалась густая поросль). Лет через 20–30 на отвалах уже растёт полноценный лес. При этом биологическое разнообразие и биопродуктивность на единицу площади на старых техногенках намного выше, чем на целиковых поймах, особенно если они представляют собой заболоченные луга.
Если вода в илоотстойниках сохраняется, то они быстро становятся центром притяжения водоплавающих птиц, а вместе с ними происходит и зарыбление прудов (хотя это может происходить и сразу при запитывании илоотстойников от речки). На островках посреди прудов птицы устраивают гнёзда. Если отстойники заиливаются или пересыхают, то превращаются в участки болот или, что чаще, захватываются высокими кустарниками. Отвалы зарастают лесом. Полно водопоев, укромных мест, растительность растёт как бешеная, поэтому тут часто пасутся растительноядные животные, а на них охотятся хищники (опять же, рельеф сложный, много укрытий, не то что подкрадываться к добыче на водопое по ровному как стол болоту).
Если была проведена горнотехническая рекультивация в виде выполаживания отвалов, то вообще отлично. Хоть можно спокойно пройти или проехать куда надо, в принципе если лес прореженный, то там потом уже можно будет и деляну оформить, подъехать и спилить себе ствол на дрова или иные нужды. А если никто рекультивацию не делал (чем часто грешили в советское время, а порой некоторые и сейчас продолжают так делать), то в образованном свинорое сложно нормально передвигаться без риска переломать ноги, обнаружив за раздвинутыми кустами внезапно появившуюся канаву, старый шурф или откос отвала. Что уж там говорить о возможности проехать куда-либо — без наличия бульдозера об этом можно забыть.
Думаю, на территориях, где развита аграрная отрасль, имеет смысл властям требовать восстанавливать прежний ровный вид с покрыванием всего поверху плодородным мелкозёмом и прочими торфами, по которым уже может и комбайн проехать, и трактор может сено накосить без опаски найти камень. Во всех остальных случаях отработки нужно рекультивировать лишь по принципу — чтоб сгладить все склоны и перепады рельефа с образованием эрозионно устойчивых склонов отвалов, чтобы эта территория потом могла спокойно использоваться для лесного хозяйства, а где-то и для образования туристско-охотничьих и рыболовных угодий.
Все радикальные мнения типа «рекультивировать вообще не надо» или «надо запретить золотодобычу» — я не приемлю, считаю вредным баловством.
СНС:
Россия большая и разная. Где-то надо сразу рекультивировать отработку, но где-то в этом нет необходимости. В мире есть места, где надо вообще запретить промышленную россыпную добычу, как, например, в Италии: там тоже россыпи есть, но их не отрабатывают, так как плотность населения высокая и земля дорогая, там только туризм на россыпях организуют.
А в России есть места, где галечные отвалы остаются на месте пойменных болот. Такие отвалы — это радость и удовольствие, по ним можно погулять пешком, можно проехать на машине и квадроцикле, отдохнуть от комаров на ветерке. Со временем на отвалах вырастает лес, и никому они не мешают.
А кто построил дороги и мосты к медвежьим уголкам? За них никто ни разу золотодобытчикам спасибо не сказал, хотя местные по дорогам ездят, а где-то успешно обживают старые прииски.
Расскажу о дражной разработке на речке Б.Коты, которая впадает в Байкал. Ведь это «кошмар и ужас» — добыча золота в байкальской речке! Однако в советское время здесь золото добывали две 50-литровые драги, одна из них работала до 1990 года. В устье речки Б.Коты для работников прииска были построены домики. Постепенно к приисковым домикам добавились домики других организаций, а потом дачные домики и коттеджи; сейчас поселок разросся и в нем много гостиниц. Вверх по долине р.Б.Коты вдоль дражных отвалов идет дорога, по которой можно приятно прогуляться несколько километров до останков старой драги. Жаль, что драга не успела зайти выше, тогда дорога была бы длиннее.
Сейчас поселок Б.Коты — редкая и приятная туристическая достопримечательность на берегу Байкала. Спасибо старателям, которые когда-то начали добычу золота на р.Б.Коты, затащили туда драги и в трудных условиях добывали для страны золото.
Уважаемые золотодобытчики, давайте чаще говорить о пользе от вашей работы. Присылайте фото дорог и мостов, которые вы построили, присылайте фото дражных отвалов... Ничего в них страшного нет. Кстати, на Аляске (я читал) дражные гребешки сохраняют, как памятник золотодобыче. Туристам их показывают...
К сожалению, для московских чиновников и для многих «писателей про экологию» Сибирь — это одно целое. Надо бы им почаще объяснять, что Сибирь большая и разная и техногенка тоже разная. Единый подход — просто глупость.
Черемнов:
Я за то, чтобы освещать нашу работу со всех сторон. Пока, с подачи младоэкологов, умеющих давить на клавиши компьютера (они самые активные и безбашеннные «защитники» природы), образовался нешуточный наезд на всю россыпную золотодобычу. Если промолчим — может плохо кончиться. Нет среди людей московских, которые будут принимать решение, людей с надлежащим опытом и знаниями. Надо пытаться объяснить им ситуацию «с полей».
Не являемся мы врагами самим себе. Мы — те самые местные, которым не безразлична судьба Сибири и Дальнего Востока. Лично у меня здесь родились сыновья, старший из которых идет по моим стопам (что не может меня не радовать). Младший после учебы остался в Сибири, лечит детей. Мы не пришлые, нам и внукам нашим здесь жить.
Комментарии
Комментариев нет.