Действующие в настоящее время и постоянно меняющиеся законы, и нормативноправовые акты в сфере недропользования не способствуют развитию предприятий малого и среднего бизнеса, роль которых на территориях, особенно старопромысловых районов (Урал, Забайкалье, Якутия, Колыма, Камчатка, Чукотка, часть Приморья и Красноярского края), трудно переоценить. Так, например, в Магаданской области в конце 1990-х гг. работало около 150 предприятий-недропользователей с объемом годовой добычи золота каждого до 50 кг, а в 2012 г. их осталось 70. Отсутствие в той или иной степени социально-экономической инфраструктуры на этих территориях обусловливает возможность реально поддерживать жизнеобеспечение и сохранять основной вид производственной деятельности местного населения только недропользователям малого и среднего бизнеса.
Приход на Северо-Восток России крупных инвесторов и разработка известных золоторудных объектов (например, месторождения Кубака в Магаданской области) вахтовым способом показали, что после завершения отработки месторождений никаких новых инфраструктурных элементов здесь создано не было. В то же время малые и средние предприятия, ведущие добычу полезных ископаемых и базирующиеся на территории Магаданской области, постоянно участвуют в поддержании существующих социально-демографических и производственно-экономических инфраструктур и создании их новых элементов (дороги, мосты, ЛЭП, спортивные сооружения, детские сады и т.п.).
Опыт работы последних десятилетий в условиях постоянно меняющихся правил недропользования и наблюдение за процессом «выдавливания» с рынка малых и средних добывающих предприятий позволяют сформулировать следующие основные причины сложившегося деструктивного положения в горно-геологической отрасли:
- централизация процесса распределения участков недр в Роснедра, не позволяющая оперативно руководить процессом недропользования;
- полностью дискредитированный механизм оформления и получения лицензий, особенно на мелкие объекты россыпного золота — несоразмерные сроки согласований и переписки с Роснедра (до 3-х лет), «заоблачные» стоимости (миллионы рублей) заведомо «пустых» объектов и короткие сроки использования (2–3 года); дальнейшая сдача государству лицензий по таким объектам в случае отсутствия на них прироста запасов, при этом впоследствии объект будет экспертно заново переоценен и вновь выставлен на аукцион (виртуальный «вечный двигатель», источник «нетрудовых» доходов);
- невозможность добычи комплекса металлов — на каждый вид полезного ископаемого нужна отдельная лицензия;
- до предела формализованная процедура изъятия лицензий, лишающая недропользователя возможности маневра с эксплуатационными полигонами (для этого необходимо иметь в пользовании 3–5 и более объектов);
- необходимость экспертизы запасов, их прироста и добычи, бесчисленные согласования и платежи за «государственные услуги», приводящие к тому, что еще до получения промышленной продукции (в частности золота) недропользователь вынужден платить постоянную «мзду»;
- требование предварительного оформления как «прироста запасов» (в практической деятельности этот прирост оформляется как «прирост от добычи»), так и переработки так называемой «неучтенки» (остатки недоработок в плотике и на бортах полигонов, галлеэфельные отвалы и т.п.);
- неприменимость лесных и водных нормативов к территориям сплошной переработки горной массы россыпных месторождений в условиях практического отсутствия лесонасаждений и рек, имеющих промысловое значение как объекта рыбодобычи;
- «приравненность» сбора и утилизации отходов, санитарного содержания участков россыпной добычи по условиям к стационарно действующим рудным предприятиям (подобные требования к мобильной россыпной добыче малыми предприятиями практически невыполнимы).
Следует также отметить, что «работа» с золотом как валютным металлом исключает сегодня возможность создания реального рынка золота, на котором возможна его аукционная продажа (особенно самородков) по рыночным ценам в различные сезонные периоды деятельности и меняющейся мировой конъюнктуры. Так, в Магаданской области при добыче россыпного золота извлекается из недр около 40 тыс. самородков (экспертная оценка автора), которые сдаются на аффинажный завод для получения слитков по текущей цене, установленной Центробанком России. В то же время каждый самородок — это эксклюзивное произведение природы и цена его значительно выше установленной. Проведение в России международных аукционов по продаже самородков золота (платины, серебра) из россыпей («самородки золота Колымы», «самородки платины Камчатки», «самородки золота и серебра Чукотки») позволят создать новые рыночные площадки и привлечь денежные потоки на минерально-сырьевые территории. Полученные на этих аукционах финансовые средства целесообразно распределять в таких пропорциях: 60 % — федеральному центру, 40 % — территориям для пополнения местных бюджетов.
Попытки российских геологов-профессионалов, предприятий и общественных организаций изменить ситуацию в лучшую сторону ни к чему положительному, к сожалению, не приводят. Многочисленные обращения недропользователей, руководителей минерально-сырьевых территорий в Правительство РФ и лично к Президенту РФ результатов не дали. И, наоборот, чем острее становятся проблемы недропользования, тем все более непрофессиональные решения принимает государственная власть. Например, в свое время Комитет по экологии и Министерство геологии были объединены. Затем (совершенно логично) были разделены: в последующем создано Министерство природных ресурсов (что логично) и ликвидирован Комитет по экологии (что представляется совершенно нелогичным).
И вот опять произошло новое изменение — Министерство природных ресурсов (МПР России) стало Министерством природных ресурсов и экологии. Таким образом, «сами нарушаем» и «сами контролируем», т.е. то, что было 20 лет назад и от чего мы ушли, вернулось в российскую действительность. Круг замкнулся, движения вперед нет. Более того, все эти реорганизационные годы шла глобальная централизация всех функций управления недрами в федеральном центре: в итоге имеем то, что имеем, — несовершенство управления недропользованием в стране.
Ясно, что подобные «метаморфозы» никогда не приносили положительного результата, и можно с уверенностью сказать, что через определенное время решение экологических проблем опять будет возложено либо на отдельную организационную структуру, либо на отдельное министерство по контролю за природопользованием (в котором логично, кроме минерально-сырьевого блока, объединить и биоресурсы, лесное хозяйство, сельское хозяйство и государственный технический надзор).
Постоянное стремление к преобразованиям привело к созданию новой структуры — государственного холдинга ОАО «Росгеология», где объединено 38 государственных геолого-разведочных предприятий различного профиля с общим активом более 5 млрд рублей. С какой целью, с какой программой и какая в этом есть необходимость? Ответов на эти вопросы нет. Единственное, что ясно, — это стремление объединить и контролировать бюджетный поток по геолого-разведочным работам.
На VII Всероссийском съезде геологов (Москва, октябрь 2012 г.) на вопросы делегатов о концепции (либо стратегии) геологических исследований и роли в них ОАО «Росгеология» не было получено ни одного конкретного ответа. А в резолюции съезда отмечен лишь факт создания ОАО «Росгеология», но не отражено отношение геологического сообщества к этой «инновации» (а оно — отрицательное).
Страна уже «обожглась» на подобных государственных корпорациях, но вновь наступает на те же грабли. Для России эти решения крайне пагубны, однако процесс запущен, и разрушение отрасли продолжается.
Чем это закончится, легко предугадать: немногочисленные геолого-разведочные предприятия окраинных территорий России будут преобразованы в филиалы ОАО «Росгеология» с последующей их ликвидацией, и территориальная (поисково-съемочные и специализированные геологические исследования), государственная геология прекратит свое существование. В остатке — богатейшие минерально-сырьевые регионы (в частности, Северо-Восток России) перейдут в руки частных компаний, и государство потеряет последние рычаги контроля за развитием горно-геологического комплекса. И тут вспоминается извечная российская дилемма: «Кто виноват и что делать?».
Каков будет ответ на вопрос «Кто виноват?», трудно судить, рассудят время и история, и все встанет на свои места, но уже сегодня организационные, технологические, материальные и кадровые потери в этом направлении невосполнимы. По решению вопроса «Что делать?» есть конкретные предложения, которые не раз уже высказывались, но, видимо, есть необходимость снова повторить то, что хорошо известно специалистам отрасли.
Для реализации предложений, которые позволили бы избежать полного «краха» геологии и связанного с ней горного производства, необходимо:
- прекратить реорганизацию геологической отрасли; восстановить Министерство геологии РФ (вместо Министерства природных ресурсов и экологии и Федерального агентства по недропользованию);
- оставить существующие государственные специализированные геолого-разведочные и геолого-съемочные предприятия;
- восстановить систему государственных заказов на специализированную геологическую продукцию, минуя положение ФЗ-94.
Реанимировать советскую горно-геологическую отрасль (по оценкам аналитиков, бывшую одной из лучших в мире) уже невозможно, да, вероятно, и не нужно, но сохранить то, что в последние годы в какой-то мере структурно наработано и «притерлось» к рынку, возможно и необходимо. На что надеяться геологам России? Что нас ждет в будущем? Хочется верить в победу разума и профессионализма.