С начала 30-х годов для разведки и добычи колымского золота был задействован огромный военный и карательный потенциал страны: ОГПУ, НКВД, государственная безопасность, вооруженные силы. На эти цели были направлены огромные материально-технические ресурсы, задействованы железнодорожный транспорт, Дальневосточное морское пароходство. Надо было по всей стране создать сеть пересыльных лагерей и под дулами пулеметов и лай сторожевых овчарок в сопровождении военного конвоя, в товарных вагонах, а затем в трюмах грузовых морских теплоходов доставить сотни тысяч ни в чем неповинных людей.
Я пробыл в колымских лагерях на самых тяжелых физических работах девять лет. Могу утверждать, что с удивительной покорностью трудились десятки тысяч заключенных. Работали честно, добросовестно. Контингент состоял из всех сословий общества: бывших рабочих, инженеров, колхозников, военных советской и царской армии, бывших руководителей советских и партийных органов, заводов и фабрик. Не было ни прогулов, ни забастовок и тем более каких-либо акций неповиновения. Все это, кстати, невозможно объяснить только страхом жестокого наказания.
Во второй половине мая ежегодно «торжественно» начиналась золотая страда. Труд забойщика был самый тяжелый, и мало кто выдерживал его до конца сезона. Прииск Штурмовой был создан на одном из богатейших месторождений россыпного золота. Попадались самородки, их, разрешалось поднимать и сдавать горному смотрителю, если вес превышал пятьдесят граммов. Самородки менее этого веса бросали в тачку. Случались дни, когда поднимали до двадцати самородков.
На добыче золота повсеместно использовался шлюзовой метод промывки. Все промытые объемы горной массы состояли на учете как техногенные запасы. Их объемы на Колыме и Чукотке огромны, это миллиарды кубометров. Извлечение золота из этих запасов требует технического совершенства процесса и высокопроизводительной землеройной техники. Хуже дело с производственно-эксплуатационными потерями: Они тоже значительны и, по всей вероятности, безвозвратны. В конце промывочного сезона на приисках создавались группы для лотошной промывки золота на отработанных полигонах. На эту работу привлекались добровольцы — прообраз старателей, только в лагерном исполнении. На отработанных забоях надо было намыть сто граммов золота в день, за это получали забойный паек хлеба. Бывали дни, когда, наткнувшись на богатые прожилки в бортовых спаях или «карманах» в подошве забоя, мы намывали за день килограмм и более. Много золота оставалось на границах отработанных полигонов. Это были обычно высокие карьеры, заваленные пустой" породой, и чтобы добраться до россыпей, надо было выбросить огромный объем грунта. Однажды мы рискнули — прокопали узкую траншею к целиковому спаю. Работали почти сутки. Набрали один лоток спайной породы. Поднесли к воде и, разделив на несколько «порций», промыли. Из этого лотка намыли 780 граммов отличного золота. Больше подобной работой не занимались — слишком велик был риск.
Если учесть, что подземным способом отрабатывались только глубоко залетающие и богатые россыпи и что только на прииске Штурмовой отработано более ста шахт, то нетрудно представить, сколько тонн золота осталось в «тумбах» и коридорах шахт всей Колымы. Однако точной цифры не знает никто, и едва ли она отражена в маркшейдерско-геологической документации. Со временем шахты затопило водой, лавы и штреки обрушились, и некогда разведанные сокровища оказались похороненными, возможно, навсегда. То же самое можно сказать об остатках золота в бортах, подошвах отработанных, открытых забоев. Это золото потеряно из-за халатности или безответственности? Вероятно, причина в издержках той общественно-политической системы, которая существовала в тот период на Колыме. Ведь, начиная от забойщика, горного смотрителя и начальника участка, все были заключенными, для которых главным показателем было не количество добытого золота, а объем переработанной горной массы и отбытый срок.
Так прошел первый этап освоения уникального колымского месторождения. Уровень добычи золота — более ста тонн — был, достигнут в 1941 году, и он оказался максимальным за всю историю освоения этого месторождения. К середине 40-х годов поток поступления принудительной рабочей силы — «врагов народа» — иссяк: шла война. Но образовались прииски с вольнонаемной рабочей силой. Таким образом, основную демографическую массу новой Магаданской области составили бывшие заключенные.
Переход приисков на вольнонаемный состав оказался процессом весьма болезненным. Во-первых, военно-политическое руководство производством, состоявшее из некомпетентных, малограмотных начальников, привыкших к лагерной дисциплине труда, оказалось неспособным выполнять новые задачи. Во-вторых, появление относительно свободных людей вызвало новые заботы по их социально-культурному и жилищному обеспечению. Встал вопрос о создании гражданской инфраструктуры, для чего надо было строить дома и по-новому организовывать производственный процесс. Главной проблемой колымской золотодобычи стала механизация горных работ. Вольнонаемного рабочего за тачку не поставишь. Первые бульдозеры американского производства — катерпиллеры появились в 1947 году. Многокилометровые водоводы и деревянные сплотки с желобами заменили гидравлические насосы. Появились цельнометаллические промприборы, гидроэлеваторы, позднее — драги.
Изменилось и государственное устройство Колымы. Военно-политическое всевластие НКВД и государственной безопасности постепенно отступило, образовались партийные и советские органы власти. Вместо военизированных горных управлений возникли горно-обогатительные комбинаты с гражданским руководством. В связи с переходом приисков на вольнонаемный состав работников усложнились решения многих производственных проблем. Возникла необходимость создания старательских артелей при приисках и горно-обогатительных комбинатов. В кратчайший срок Советом Министров были утверждены устав и положение о старательской добыче золота. Артели стали работать по договору с прииском. Удельный вес их добычи в 60-е годы составил до 20 процентов государственной добычи.
Краткий исторический экскурс в прошлое Колымы позволил мне конкретно выразить мнение о цене колымского золота. Себестоимость его никогда и никем не была оценена в денежном выражении. Манипуляция с планированием себестоимости, рентабельности, цен производилась финансовыми службами по строго секретным каналам. Вся информация на эту тему была уголовно наказуема. Оно и понятно, ведь в составе себестоимости этой таинственной продукции есть компоненты, которые вообще не подлежат денежной оценке. Например; сколько стоит человеческая жизнь? Или: в какую сумму можно оценить горе и слезы отцов и матерей, вдов и детей этих ни в чем не повинных жертв? Наконец, сколько стоит создать на Крайнем Северо-востоке России, в зоне вечной мерзлоты, государство, по площади равное Западной Европе?
Каким количеством золота все это можно окупить?! Здесь нужны другие критерии морально-этического плана. И наконец, мы в неоплатном долгу перед жертвами, о численности которых даже боимся сказать народу. А они, эти жертвы, лежат в наспех вырытых ямах с привязанными к ногам деревянными бирками, в зоне вечной мерзлоты. Наверное, пора «отстегнуть» из государственной валютной мошны определенную сумму для обустройства этих могил.
Государство-лагерь занимало территорию, равную Западной Европе. О численности заключенных этого лагеря до сего времени нет никаких официальных данных. По интеллектуальному составу (более 50 %) это было самое богатое в мире государство. Именно этот состав спроектировал и создал совершенно новую индустрию золотодобывающей отрасли.
Полный текст на сайте: http://www.sakharov-center.ru