Почему геологоразведка должна приносить прибыль, а не только запасы

Вышло второе, переработанное издание книги А.Н. Глухова «Практика современной геологоразведки: международный опыт и российские реалии» (Барнаул: Новый формат, 2026. — 128 с. ISBN 978-5-00274-114-4).

Автор сравнивает российскую и западную модели организации геологоразведочных работ, анализирует причины их различий и влияние этих подходов на эффективность поиска и освоения месторождений.

Публикуем отрывок из книги, посвященный роли геологоразведки как инструмента создания стоимости и получения прибыли.

---

ВВЕДЕНИЕ 

Освоение минеральных ресурсов является необходимым условием развития экономики Российской Федерации, а для ряда регионов Сибири и Дальнего Востока – единственным путем повышения качества жизни. За последние 10 лет в отечественной горнометаллургической промышленности наметилось существенное оживление; реализовано значительное количество проектов освоения рудных месторождений, в том числе крупных (Малмыж, Удокан, Гросс, Наталка, Павлик).

Первое издание данной книги вышло в 2007 году. Это была эпоха, когда наша страна активно интегрировалась в мировую экономику. Постоянно возрастал интерес иностранных инвесторов к горнорудной промышленности, прежде всего к золотодобывающей. Западными (североамериканскими) компаниями реализовывались масштабные проекты по разведке и освоению месторождений Купол (Au, Ag), Кубака (Au, Ag), Малмыж (Cu, Au). Отечественные геологи и инженеры открывали для себя новые, современные технологии и методики. Российским бизнесом формировались крупные горнорудные компании, которые привлекали зарубежных инвесторов, в том числе, размещая свои акции на ведущих фондовых биржах Запада.

Ныне ситуация изменилась. Вопрос о том, в чем эти изменения выразились и каковы их причины, находится за пределами данной работы. Тем не менее, значительная доля сведений, содержащихся в первом издании, не утратила своей актуальности. Осмелюсь предположить, что данная книга, разумеется, в переработанном и актуализированном виде, найдет своего читателя как среди геологов, работающих в горнорудных компаниях, так и среди студентов и преподавателей горно-геологических ВУЗов и техникумов.

Помимо собственно монографии, в данное издание включены избранные статьи и эссе, касающиеся вопросов планирования и организации геологоразведочных работ, их научного и методического сопровождения. Некоторые из них ранее были опубликованы, в том числе, в виде тезисов научных конференций. Книга в целом, по замыслу автора, должна ответить на по возможности широкий спектр информационных запросов потенциальных читателей.

1. ГЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ НЕДР КАК СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ ПРИБЫЛИ

1.1. Интенсификация геологоразведочных работ: причины, ход реформы, типичные противоречия и трудности интеграции

На протяжении многих лет в нашей стране роль и место геологоразведочного сектора в общей структуре экономики были неопределенными и являлись предметом дискуссий. Традиционно в рамках плановой социалистической экономики геологоразведка, несмотря на широкое употребление среди геологов термина «производство» (например, в названии геологоразведочной организации в системе Министерства геологии СССР – «Производственное геологическое объединение»), тем не менее не рассматривалась как сфера материального производства, что и находило отражение в соответствующих руководящих материалах и учебных пособиях. Так, согласно принятой в СССР практике, финансирование ГРР проходило по статье «Научно-исследовательские работы» (за исключением глубокого бурения на нефть). В централизованной плановой экономике геологоразведка была выделена в отдельную отрасль со своим отдельным министерством.  При этом результативность работ оценивалась преимущественно на основе натуральных показателей, а прибыльность освоения получаемой в результате минерально-сырьевой базы не являлась определяющим показателем их эффективности. Финансирование лишь примерно половины затрат на геологическое изучение недр осуществлялось за счет целевых отчислений на геологоразведочные работы, вносимых всеми горнодобывающими предприятиями за каждую тонну определенного вида добытого полезного ископаемого. Остальные же средства добавлялись из общего государственного бюджета. В то же время, как отмечал А.М. Марголин, «финансирование поисковых и разведочных работ за счет госбюджета может лишь свидетельствовать о недостаточно налаженных хозрасчетных отношениях» [Марголин, 1974, С. 14].

В целом эффективность геологоразведочных работ на твердые полезные ископаемые в СССР была сравнительно низкой. Средние содержания полезных компонентов в месторождениях, стоявших на Государственном балансе СССР, как правило, были существенно ниже, чем за рубежом: свинца в 1,8–5 раз, цинка в 1,3–5 раз, меди в 1,2–1,5 раза, железа в 1,5 раза марганца в 2 раза [Дауев и др., 2000]. По данным И.Б. Флерова [2003], по состоянию на 2003 г. в Российской Федерации более половины запасов коренного золота имели средние содержания менее 6 г/т, в то время как за рубежом 60 % запасов характеризовались средними содержаниями более 10 г/т. По целому ряду полезных ископаемых проведенная в конце 1990-х – начале 2000-х гг. переоценка балансовой принадлежности запасов привела к их уменьшению [Дауев и др., 2000]. Среди 26 золоторудных месторождений-гигантов (с запасами более 600 т; Sillitoe, 2000), только четыре (Мурунтау, Сухой Лог, Олимпиада, Алмалык) располагаются на территории бывшего СССР. Среди множества новых геолого-генетических и геолого-промышленных типов месторождений, выявленных за послевоенные годы в мире (урановые «типа несогласия» и «песчаникового» типа, золото-медно-порфировые, золотые «типа Карлин», комплексные медно-уран-золотые типа Олимпик-Дам, алмазоносные лампроиты, редкометалльные «топазовые риолиты» и др.), к сожалению, нет ни одного, открытого в России; месторождения некоторых типов, имеющих важное экономическое значение за рубежом (например, «тип Карлин», эпитермальные золотые алунит-кварцевые «high sulfidation») не были известны в нашей стране вплоть до начала 2000-х гг. Из 13 открытых в период с 1970 по 1988 гг. на Северо-Востоке СССР месторождений золота и серебра [Розенблюм, Фадеев, 1990] лишь два являются крупными по запасам (Кубака и Майское). Длительные сроки геологического изучения месторождений и сложность передачи их для освоения в другие министерства проводили к замораживанию значительных средств. В международной практике сроки между открытием, либо переоценкой месторождения и началом его промышленного освоения в подавляющем большинстве случав не превышают 3–7 лет, лишь в редких случаях возрастая до 10 лет (табл. 1).

Таблица 1. Сроки промышленного освоения месторождений в бывшем СССР и за рубежом

Огромной проблемой геологоразведочной отрасли СССР, как, впрочем, и других отраслей, являлась слабая техническая оснащенность. Выпускаемое советской промышленностью оборудование было представлено в основном ухудшенными копиями морально устаревших западных образцов (пример – колонковый буровой снаряд ССК). При каждом производственном геологическом объединении существовали подразделения (мастерские, цеха, партии новой техники), которые не только осуществляли ремонт оборудования, но и его разработку и адаптацию к существующим условиям (к примеру, буровые установки). Несовершенство и низкое качество техники приводило к резкому замедлению работ. Так, средняя производительность алмазного бурения наиболее распространенными станками СКБ-4 в экспедициях Северо-Восточного ПГО Министерства геологии СССР не превышала 15 – 20 м/смену на станок. Для сравнения, средняя производительность бурения сопоставимым по характеристикам станком LY-44, выпускаемым с 1960-х гг., составляет 50-70 м/смену на станок. Алмазное колонковое бурение во всем мире является главным техническим средством разведки практически всех видов твердых полезных ископаемых. В то же самое время в СССР несовершенство применяемых технологий бурения привело к обязательному использованию дорогостоящей и требующей больших затрат разведки подземными горными выработками, что и было закреплено в соответствующих инструкциях.

Феноменом, присущим только в СССР, было отнесение геологического изучения недр, включая и геологическую съемку, и поиски, и разведку, к производственной деятельности. Наиболее емко его охарактеризовал выдающийся геолог и палеовулканолог В.Ф. Белый: «При существовавших затратах на геологию и государственном статусе казалось правомерным, что единственное назначение геологии – обеспечивать народное хозяйство полезными ископаемыми. Простота и ясность этого постулата, внушавшегося не только плановыми и директивными документами Министерства геологии, но и формулировками научных проблем и заданий Академии наук, исключали саму возможность анализировать и понять сущность конечного результата труда геолога, что породило совершенно нелепое деление геологов на «ученых» и «производственников… Геолог, занятый разведкой месторождения, без всяких условностей считается производственником… Конечный продукт его деятельности – подсчет запасов полезного ископаемого… Но подсчет запасов – всего лишь документ, в котором изложено знание о том, где и сколько полезного ископаемого можно добыть. Следовательно, геологическая служба страны не производила и не могла производить ничего, кроме знания» [Белый, 1995, C. 15]. Показательно, что в «англосаксонских» странах геологи чаще всего обозначаются термином «geoscientist» (геоисследователь).

Причиной низкой эффективности геологоразведочного «хозяйства» (назовем это так, чтобы отмежеваться от термина «производство»), как и других отраслей плановой социалистической экономики, помимо проблем макроэкономического характера, являлась его экстенсивность. Искусственное отделение геологоразведки от конечного потребителя ее услуг – горной промышленности, практиковавшееся в рамках государственной «мегакорпорации», приводило к отсутствию заинтересованности геологов в получении экономически эффективных запасов минерального сырья и общей изоляции геологов от горного сообщества. В этом плане показательны взаимоотношения между геологами, занятыми в геологических службах добывающих министерств, и в системе Министерства геологии СССР. Как известно, передача месторождений, разведанных подразделениями Мингео, для промышленного освоения редко обходилось без скандалов и бюрократической чехарды. Традиционно считавшаяся краеугольным камнем и несомненным достоинством отечественного геологоразведочного производства, скрупулезно выдерживавшаяся планомерность геологического изучения, во многих случаях приводила к огромному перерасходу средств. Информация о том, что 100 % площади СССР покрыта геологической съемкой масштаба 1:200000, вызывает у зарубежных геологов, помимо очевидного уважения к титаническому труду их отечественных коллег, недоумение, сводящееся к одному вопросу – зачем?  В этом плане показательно, что начало Министерством геологии СССР в середине 1980-х гг. программы групповой геологической съемки и поисков масштаба 1:50000 с использованием авиадесантных полевых отрядов по времени совпало с крахом советской экономики.

Новый этап функционирования отечественной геологоразведки, начавшийся после 1991 г. был охарактеризован новыми проблемами. Вопреки традиционному мнению, система бывшего Министерства геологии СССР с началом либеральных реформ в экономике вовсе не потерпела в одночасье крах; подавляющее большинство геологических предприятий сохранилось и продолжило свою деятельность. Безусловно, стремительное наступление новых экономических и юридических реалий не могло не повлиять на функционирование геологоразведочного производства и его эффективность. Тем не менее именно на наиболее тяжелый для отрасли период начала-середины 1990-х гг. приходится ряд значительных открытий, таких как россыпные месторождения платины Сейнав-Гальмоэнанского узла на Камчатке, золоторудные месторождения Купол (Чукотский АО), Таборное (Якутия), Новогоднее-Монто (Ямало-Ненецкий АО). В это же время сформировались и начали функционировать самостоятельные геологические службы горных компаний, которые стали ориентироваться не только на доразведку месторождений в пределах горных отводов, но и на опережающие поисковые и разведочные работы.

Преодоление экономического кризиса и начало экономического роста в первом десятилетии XXI века, к сожалению, мало сказались на эффективности геологоразведочных работ на ТПИ. Как государственные геологические предприятия, так и ставшие частными бывшие экспедиции унаследовали весь «букет» недостатков, свойственных системе бывшего Министерства геологии СССР. Частичное техническое перевооружение, тем не менее не позволило им выйти на современный технологический уровень геологоразведки. Финансирование работ за счет федерального, либо регионального бюджетов при отсутствии непосредственной заинтересованности заказчика в конечном результате, и контроля за рациональным использованием средств (в том числе, геологического аудита), способствовали иждивенческим настроениям среди руководства геологических предприятий. При составлении программ геологического изучения недр не учитывались реальные потребности горной промышленности. Примером является осуществлявшаяся на протяжении многих лет в Магаданской области программа поисков и изучения так называемых «большеобъемных» золоторудных месторождений, характеризующихся большими объемами рудной массы при низких содержаниях (1 – 3 г/т) и труднообогатимыми рудами с тонкодисперсным золотом. До настоящего времени ни один из объектов, изученных в рамках данной программы, не освоен промышленностью. Совершенно очевидно, что такие объекты являются крайне сложными для освоения, требуют весьма значительных инвестиций при больших сроках работ. Поэтому экономический эффект от подобных месторождений будет неоднозначным. В то же самое время работы по поиску богатых эпитермальных золото-серебряных месторождений за счет федерального бюджета РФ практически не велись, хотя именно такие объекты могут быть освоены в сжатые сроки и в настоящее время составляют значительную долю добычи золота и серебра в Дальневосточном регионе. Совершенно очевидно, что при подобной ситуации с воспроизводством минерально-сырьевой базы трудно рассчитывать на динамичное развитие горной промышленности.

Весьма емко ситуация с эффективностью ГРР на твердые полезные ископаемые была в свое время охарактеризована применительно к алмазам: «…результаты НИР.., методические рекомендации академических и отраслевых НИИ находят крайне малое применение в практике геолого-производственных работ, что связано с невосприимчивостью к актуальным научным разработкам и отсутствием механизма внедрения этих разработок…..при выборе поисковых методик отдается предпочтение финансово емким, простым, но малоэффективным решениям в ущерб качеству и надежности поисковых работ….новые месторождения не открываются» [Михайлов и др., 2006, С. 36]. За прошедшие 20 лет, несмотря на бодрые реляции чиновников «Роснедра», ситуация кардинально не поменялась.

Схожая ситуация и в негосударственном секторе геологоразведочного производства, представленного главным образом геологическими подразделениями горных компаний. Исчерпание минерально-сырьевой базы действующих рудников и благоприятная мировая конъюнктура побуждают их к поиску новых объектов. Высокие затраты на их получение и освоение заставляют привлекать сторонние источники финансирования. Отсутствие в нашей стране общепринятых четких правил стоимостной оценки объектов на различных стадиях геологического изучения затрудняет привлечение средств от отечественных финансовых институтов, которые в свою очередь не располагают критериями оценки достоверности геологической информации.  Действующие методические указания по геолого-экономической оценке месторождений не адаптированы для использования финансовыми институтами. Несмотря на весьма хорошую техническую оснащенность (современное буровое и землеройное оборудование, компьютеры и программное обеспечение), организация работ и их методика в основном остаются на уровне в лучшем случае 80-х годов прошлого столетия и безнадежно отстают от мирового уровня. Крупные отечественные горнодобывающие компании в последние десятилетия успешно практикуют привлечение в структуры корпоративного управления опытных западных менеджеров, курирующих как финансовую, так и производственную деятельность. В то же время, применительно к геологоразведке такие примеры единичны.

Литература

- Белый В.Ф. О роли геологии в научном познании мира. Магадан: СВНЦ ДВО РАН, 1995. 13 с.

- Дауев Ю. П., Василенко В. П., Денисов М. Н. Результаты переоценки минерально-сырьевой базы металлических полезных ископаемых Российской Федерации // Минеральные ресурсы России: Экономика и управление. №4, 2000. С. 32 – 39.

- Марголин А. М. Оценка запасов минерального сырья. Математические методы. М.: Недра, 1974. 264 с.

- Михайлов Б. К., Голубев Ю. К., Ваганов В. И., Цыганов В. А. Проблемы эффективности геолого-поисковых работ на алмазы // Минеральные ресусры России: Экономика и управление. № 3, 2006. С. 32-38.

- Розенблюм И. С., Фадеев А. П. Геологические особенности новых золоторудных месторождений Северо-Востока СССР // Колыма, № 4, 1990. С. 15 – 20.

- Флеров И. Б. Золото недр России: мифы, реалии, проблемы // Сайт «Bullion.Ru», 2003.