Глава четвертая
В ОЖИДАНИИ ВЕСНЫ
О смертельных опасностях, которые таили река и тропа, говорилось с безразличием повседневности.
Всю бесконечно долгую, темную зиму Георг и его товарищи мечтали о том, как весной они будут добывать золото на своих участках, а тем временем жизнь на приисках вернулась в нормальное русло.
Тэкс Рикард оставил стол для игры в рулетку в Сент-Майкле, потому что везти его на собачьей упряжке было очень неудобно, да и дорого. За неимением рулетки приходилось играть в карты: в покер и соло. Георг считал, что лагерь плохо снабжается: было мало съестных припасов, виски постоянно не хватало, а пива и вовсе не было. И вот Рикард заключил соглашение с Чарли Хоксом, который уже успел открыть по соседству еще один салун. Теперь, когда Чарли ездил на собачьей упряжке в Сент-Майкл за виски, Рикард сам управлялся в обоих салунах.
Бумажных денег в лагере не было, за все расплачивались золотом. Такие, как Георг, у которых пока не было золота, получали кредит до весны. И все же доллары постепенно начинали появляться: их привозили с собой новички, которые все прибывали и прибывали.
Двое из них поселились в хижине Фрэнка и Георга. Это были Оскар Олсон из Стокгольма, по прозвищу Одинокий Швед, и Фрэнк Ландстрем из Готенборга. Раньше они жили на реке Юкон, где заготавливали дрова для пароходов Коммерческой компании Аляски. Но, когда до них дошли слухи о золоте, они загрузили нарты «огненной водой», сверху побросали мешки из-под муки и отправились к устью Юкона. На виски они выменяли у индейцев пушнину, которую потом продали, и на вырученные деньги закупили необходимые припасы, чтобы добраться до Нома.
Соорудив для себя нары в хижине Георга, они отправились столбить участки. Несколько километров они прошли по Снейк-Ривер, а потом повернули в долину ручья, который позже был назван Санрайз-Крик. Убедившись, что там еще осталась незанятая территория, они приступили к разметке участков и так увлеклись, что не заметили, как погода испортилась.
А тем временем небо затянулось тучами, кругом все потемнело, и на долину обрушилась страшная пурга. Золотоискатели бросились искать укрытие, но долина была совершенно голая, в ней не росло ни единого деревца. Отчаянно пытаясь вернуться в Ном, они с трудом добрались до Снейк-Ривер. Оскар едва успел перебраться на другой берег, как услышал крик Фрэнка, который шел сзади. Фрэнку не повезло: он был крупнее и тяжелее, да еще толкал перед собой нарты. Лед под ним проломился, и он оказался по колено в воде. Его муклуки сразу же промокли насквозь, и, пока он барахтался на льду, пытаясь выбраться, одна нога начала неметь от холода.
Оскар, — крикнул он, — я не могу идти дальше. Кажется, я отморозил ногу.
Скорее, — торопил Оскар, — нельзя терять ни минуты!
Фрэнк сжал зубы и вновь ухватился за нарты, пытаясь идти, но нога совсем перестала слушаться, и он снова упал. Оскар вернулся к другу, наклонился и ощупал окоченевшую ногу.
— Эх, черт! — вскричал он. — Мне не дотащить тебя до Нома! Этак мы оба пропадем. Тебе придется остаться здесь и ждать, а я пойду за помощью.
— Ладно, — мрачно согласился Фрэнк.
Оскар достал с нарт тюленью шкуру и расстелил ее на снегу, затем перенес на нее Фрэнка. Он накрыл товарища брезентом, а сверху накидал снега. Рядом он воткнул в снег нарты и лопату, чтобы по ним отыскать это место, и ушел.
Пурга не утихала. Ветер дул с юго-востока, и Оскар знал, что, идя против ветра, он выйдет к морю. И он пошел напрямик через тундру, навстречу пурге. Снег и ветер слепили глаза и почти валили его с ног, но он упорно шел вперед наперекор стихии. Наконец он споткнулся обо что-то твердое. Прикрыв лицо рукой, с закрытыми глазами он попытался сориентироваться. Раз он наткнулся на бревна, значит, он дошел до берега. Жилье должно было быть где-то рядом. Лежавшие по берегу бревна привели его в Ном. Тяжело дыша, с воспаленными глазами, Оскар ввалился в салун Тэкса Рикарда. Таявший снег ручьями стекал с него на пол.
Послушайте, мне нужна помощь! Мой напарник остался там, у ручья. Он отморозил ногу и не может двигаться.
Ты что! — воскликнул видавший виды старый старатель. — Идти в такую пургу —это безумие. Мы его просто не отыщем.
— Но он же замерзнет! — воспротивился Оскар. В ответ он услышал:
— Ничего не поделаешь! В такую погоду мы только заблудимся в тундре и все пропадем.
Оскар сделался мрачнее тучи. Он понял, что помощи не будет, и, пока не кончится пурга, Фрэнк останется лежать один на снегу. Выйти удалось только на третий день. Вместе с Оскаром вверх по Санрайз-Крик по плотному насту на запряженных четверкой собак нартах отправился Джек Купер. Они отыскали занесенные нарты и кинулись разгребать снег. Оскар шепнул:
— Помер, как пить дать!
Джек кивнул. Но, когда спасатели откинули накрывавший Фрэнка брезент, изумлению их не было предела. Под брезентом лежал Фрэнк, живой и невредимый, и курил трубку. От удивления все трое молча уставились друг на друга, пока Оскар наконец не пробормотал:
— Ну, как ты, Фрэнк?
— Порядок, — пробурчал Фрэнк, посасывая трубку. — А вот ты куда запропастился?
Они перенесли Фрэнка на нарты и укрыли его меховой полостью. Джек заметил:
— Похоже, он неплохо себя чувствует.
Но по пути в лагерь Фрэнк отогрелся, и, как только нога стала оттаивать, появилась настоящая боль. Фрэнк был не неженка и сперва крепился, но вскоре лицо его покрылось испариной, и он стал отчаянно ругаться.
Оскар и Джек пытались как-то подбодрить его, но Фрэнк прямо обезумел от боли.
— Заткнитесь, идиоты! Мне бы револьвер, я бы сперва вас пристрелил, а потом себя!
Господи, как же он мучается! — сокрушался Джек.
Похоже, он бредит, — сочувственно добавил Оскар.
Наконец они подъехали к «Северному салуну» и стали решать, что делать дальше. Фрэнк тихо стонал, по его лицу струился пот. Поглядев на него, Ред Салливен предложил обтереть его керосином. Тэкс отдал им весь запас, какой у него был. Когда муклук разрезали и сняли, то обнажилось тело синюшного, как у покойника, цвета. Керосина хватило только на ступню, но этого было явно недостаточно.
Мак-Уэллен с Георгом взялись отвезти Ландстрема домой. Но тому становилось все хуже: он лежал на нарах и, не переставая, кричал от боли. Нога сперва приобрела серый цвет, затем почернела и начала испускать зловоние.
То и дело Фрэнк умолял:
— Дайте же мне револьвер! Неужели здесь ни у кого нет оружия?! Я хочу покончить с этим! Кто-нибудь, пристрелите меня, я же сгнию заживо!
Он пытался приподняться с нар, вид у него при этом был ужасный. Волосы, как львиная грива, обрамляли квадратное, перекошенное от боли лицо, глаза горели огнем, и он, не переставая, ругался.
Ну, сколько мне еще мучиться! — ревел он.
Фрэнк, да ведь это убийство.
— Так киньте жребий, черт возьми. Неужели вы никогда не отстреливали лося? Это то же самое. Ответственность беру на себя.
И хотя Фрэнк был очень плох, никто не решался его убить. Все, безусловно, понимали, что необходимо что-то предпринять, и в конце концов Ред Салливен решился на отчаянный поступок. Как-то ночью он забрался в салун к Тэксу Рикарду, когда хозяин и его бармен спали у печи за стойкой. Никем не замеченный, Салливен прорезал дыру в палатке, где хранился бочонок с виски, и выкатил его наружу. Вернувшись в хижину, он зарыл бочонок в углу. Скорее всего, Фрэнк слышал, как Ред возился с чем-то, но он так страдал, что ему было все равно, а все остальные спали как убитые.
Несмотря на то, что Чарли регулярно ездил в Сент-Майкл, чтобы пополнять запасы спиртного, виски всегда не хватало. Украденный бочонок оказался, как назло, последним, и наутро, когда пропажа была обнаружена, разразился страшный скандал. В тех краях кража виски считалась более тяжким преступлением, чем конокрадство. Ругани и угрозам не было конца, обыскали все хижины, но бочонка так и не обнаружили.
Прошло несколько дней, прежде чем Ред Салливен решился продолжить начатое
дело.
— Надо что-то решать с Фрэнком, — обратился он к товарищам. — Я тут привез бочонок виски из Сент-Майкла. Сегодня вечером выпьем и все обсудим.
У Бешеного Луиса, должно быть, был отличный нюх: надо же ему было явиться как раз в тот момент, когда Ред разливал виски по кружкам! Луис облизнулся,
пришлось Салливену налить и ему.
Когда все выпили, Салливен произнес:
Мы все здесь не робкого десятка, но ни у кого из нас рука не поднимется пристрелить Фрэнка.
Ты прав, — поддержал его Оскар. — Надо попытаться ампутировать ему ногу. Тогда, если он дотянет до весны, мы могли бы скинуться и отправить его на юг.
Все согласились. Оскар достал лист бумаги и написал обязательство, что первые пятьсот долларов, полученные от добычи золота на их участках, будут потрачены на лечение Фрэнка в больнице. Все обитатели хижины поставили свои подписи.
Бешеного Луиса никто не просил участвовать в этом договоре, ведь он был посторонним. Но Луис взял бумагу, вписал туда свое имя и поставил сумму в десять тысяч долларов. Когда бумага вернулась к Оскару и он увидел, что там написал Луис, он пришел в ярость. В свое время, когда Оскар работал лесорубом на Юконе, Луис служил там капитаном на одном из пароходов, и они повздорили.
— Чего ты тут понаписал? — взревел Оскар. — На что ты нам нужен? У тебя нет и цента за душой!
Бешеный Луис не произнес ни слова. Медленно допив то, что оставалось у него в кружке, он, не торопясь, направился к двери и вдруг резко развернулся. В каждой руке у него было по револьверу.
— Руки вверх, все вы! — закричал он. — А ты, Швед, давай на середину, сейчас я тебя прикончу.
Раздалось три выстрела, но Оскар успел вовремя отскочить в сторону. Правда, одна пуля все-таки пробила ему ухо, но остальные попали в стену. Луис выстрелил еще раз, но в этот момент Фрэнк Мак-Уэллен, сидевший около двери, нанес ему молниеносный удар в челюсть. Пуля угодила в потолок, и тут уже все набросились на него.
Глядя на лежащего на полу Луиса, Джек Купер задал вопрос:
Что будем с ним делать?
Повесим! — в гневе ответил Оскар.
Все были в такой ярости, что тут же принялись приводить приговор в исполнение. Все вместе они перетащили Луиса из хижины к складу Коммерческой компании Аляски, потому что там находился флагшток, который можно было использовать вместо виселицы. На флагштоке была натянута прочная веревка. Оскар сделал из нее петлю, накинул на шею Луису, и все начали тянуть. Из хижины Ландстрем басом подбадривал их:
— Тяни, не отпускай!
Луис уже болтался на флагштоке. Но в спешке Оскар забыл связать его, и Луис, вцепившись в петлю, не давал ей затянуться. При этом он визжал как резаный.
Со всех сторон начали сбегаться люди, первым примчался маленький рыжеволосый Линдблом.
— Что здесь происходит? — закричал он. — Вы что, людей среди ночи убиваете?
— Он хотел застрелить нас и будет повешен, — отвечал Оскар со злобой. Подоспели еще люди
— Снимите его, — кричали они. — Его будут судить, когда прибудет представитель закона.
Оскар вытащил охотничий нож и перерезал веревку. Луис шлепнулся на землю. Он не мог подняться, лежал и тихонько подвывал.
— У меня нога сломана, — всхлипывал он. Он действительно сломал ногу.
И тут вдруг сначала Линдблом, а затем и остальные стали принюхиваться: в воздухе стоял отчетливый запах виски. Так обнаружился украденный бочонок, и, хотя Ред Салливен клялся, что взял его как лекарство для Фрэнка, его объяснения никого не устроили.
«Всех нас сочли виновными, — годы спустя вспоминал Граф. — Ведь по нашей милости во всем поселке не осталось ни капли виски».
В свое время Киплинг написал: «Никогда еще закон Божеский или человеческий не поднимался выше пятьдесят третьей параллели». И правда, в Номе не было даже судьи! Пришлось собрать всех старателей в доме доктора Киттельсена, чтобы решить, как поступить с устроившим стрельбу Бешеным Луисом и покарать еще более страшное преступление — кражу виски.
Обвиняемых внутрь не пустили, и они ожидали своей участи у крыльца. Решение принималось тайным голосованием, при этом для сбора голосов пользовались коробкой из-под сигар. Наконец доктор Киттельсен огласил приговор.
— Луис Ренуар, известный как Бешеный Луис, — торжественно произнес он, приговаривается к тюремному заключению до прихода весны, когда он будет выслан на юг первым же пароходом. В дальнейшем ему запрещается появляться в этих местах под страхом смерти.
В этом месте доктор Киттельсен сделал паузу. Когда он продолжил, в его глазах появился странный огонек.
— Всем проживающим в 23-й хижине надлежит выстроить тюрьму, где будет содержаться Луис Ренуар, и в течение всех месяцев заключения обеспечивать его трехразовым питанием, состоящим из свинины, бобов и хлеба.
Георг и его друзья оглянулись по сторонам. Отовсюду на них смотрели суровые лица. Да, им еще повезло с приговором!
Еще до того, как тюрьма была построена, пришлось делать Фрэнку операцию. В лагере не было ни врача, ни медицинских инструментов, все делали сами. Сначала сколотили специальную подставку, которую окрестили столом для разделки туш. На эту подставку постелили одеяло. После этого все отправились на поиски бинтов и ваты и собрали все, что смогли найти в лагере.
Тут вернулся из Сент-Майкла Чарли Хокс с новой партией виски. У него одолжили небольшую пилу, у Тэкса — веревки. Оставалось только решить, кому пилить. Бросили жребий на спичках. Длинная досталась Джеку Куперу, но он наотрез отказался, сказав, что не выдержит и потеряет сознание. Пришлось тянуть жребий повторно, и на сей раз он выпал Фрэнку Мак-Уэллену. Фрэнк повернулся к Георгу и предложил:
— Давай вместе!
Так и решили; затем разожгли в хижине сильный огонь и, когда воздух нагрелся, перенесли Фрэнка на подставку. Потом веревкой перевязали ногу в двух местах, над коленом и под коленом, на два сантиметра выше того места, где решили резать, и крепко затянули. Георг взял пилу, а Мак-Уэллен тихо зашел сзади и хорошенько стукнул лежащего Фрэнка по голове мешочком для золота, наполненным обычным песком. От такой анестезии Фрэнк потерял сознание, и Георг приступил к работе.
Операция еще не была закончена, когда Фрэнк вдруг открыл глаза. Увидев это, Георг тут же скомандовал:
— Стукни-ка его еще раз!
Мак-Уэллен нанес еще один удар, и операция продолжилась. Когда нога была отрезана, Георг окунул свой охотничий нож в кипящую воду и после этого удалил мягкие ткани выше спила, оставив только кожу. Затем он кипятком промыл всю рану, натянул поверх нее кожу и, как мог, сшил края большой иглой для шитья парусов с вдетой в нее сапожной дратвой.
Операция закончилась, и все стали терпеливо ждать, когда Фрэнк очнется. Наконец веки его дрогнули, он открыл глаза и смущенно огляделся.
— Ну, как дела, Фрэнк? — спросил кто-то.
— Господи, похоже, я побывал в раю! — проговорил Фрэнк, вздохнув, и улыбнулся запекшимися губами.
Срывающимся голосом Георг сообщил Фрэнку о том, что они сделали. На что Фрэнк, измученный болью, которая наконец-то прошла, только сказал:
— Черт с ней, с этой ногой!
Несколько минут он пролежал без движения, а потом приподнялся на локте и произнес:
— Дайте-ка мне мою трубочку, давно я не курил с удовольствием.
Через пару недель рана загноилась, и Фрэнк начал уговаривать друзей отрезать ногу повыше. Но, побоявшись, что второй раз операция пройдет, не так удачно, они ничего не стали делать.
А тем временем дрейфующий лед начал вскрываться. Первый пароход пришел через две недели. На нем прибыл специалист по горному делу Сидней Лэйн с двумя сыновьями — Томасом и Луисом. Последнего очень заинтересовала история Фрэнка, и когда этим же пароходом он отправлялся обратно, то забрал его с собой в Сан-Франциско. Там Фрэнку сделали вторую операцию. Когда рана зажила, и Фрэнк поправился, он начал пользоваться протезом. На следующий год весной Фрэнк Ландстрем возвратился в Ном. Добывать золото ему было уже не под силу, и он открыл табачную лавку. Его дела шли отлично. История с ногой была всем хорошо известна, и поэтому покупатели, расплачиваясь за табак и сигары пяти-, десяти и даже двадцатидолларовыми купюрами, никогда не брали сдачу. Чем-чем, а скупостью жители Нома не страдали.
А пока Фрэнк находился в больнице, остальные работали на своих участках. Тем летом Георгу и Фрэнку Мак-Уэллену каждый день удавалось намывать золота почти на 300 долларов. У Оскара и Реда Салливена дела шли не так хорошо. Их участки оказались не такими богатыми.
Тем временем Тэкс Рикард, который всегда был полон энергии, искал все новые объекты для приложения своих сил. Ему было известно, что в Сибири, по ту сторону Берингова пролива, можно взять огромное количество ценной пушнины. Вот он и решил отправиться туда за шкурками, которые собирался выменять на промышленные товары. Он купил небольшую трехмачтовую шхуну, а в качестве экипажа нанял Оскара и Реда, которые только того и ждали. Третьим членом экипажа он взял Керли Кука, который слыл профессиональным боксером.
В лагере все только и говорили, что о новом предприятии Тэкса, о таком можно было только помечтать у стойки бара. На шхуну погрузили большой запас продовольствия и огромное количество виски, которое предстояло обменивать на шкуры. Экипаж поднял паруса, и корабль вышел в море. Через полдня уже изрядно подвыпивший Кук, к своему изумлению, обнаружил, что они забыли взять пресную воду. На борту не оказалось ни капли. Но не возвращаться же им после таких пышных проводов! Вот и пришлось всем согласиться с точкой зрения Оскара, что виски тоже утоляет жажду.
Можно представить, какое это было плавание! Стояло лето, погода была тихая, а море спокойное. Кораблекрушение им не грозило, и веселье продолжалось до тех пор, пока им не стали мерещиться на палубе чертики. И лишь грохот собственной пальбы по этим самым чертикам привел их в чувство. Только тогда они поняли, что чуть было не попали в беду.
Между тем они добрались до мыса Дежнева в Сибири и вошли в бухту. Там, на берегу, они предполагали встретиться с аборигенами и начать обмен. Первым на берег в разведку отправился на гребной шлюпке Керли. Он долго не возвращался. Вдруг Салливен и Оскар услыхали с берега страшные крики. Недолго думая, они подняли якорь, поставили паруса и уплыли, оставив беднягу Керли на берегу.
Позже Керли был найден кораблем береговой охраны и доставлен в Соединенные Штаты разодетым в шикарные русские меха. А незадачливые мореплаватели между тем поняли, что их экспедиция потерпела крах. Их мутило от одного только вида виски, но вернуться в Ном с пустыми руками они не могли. И вот, добравшись до побережья Аляски, они решили посадить шхуну на мель, на песчаную банку. Что они и сделали, а затем на подобравшем их китобойном судне добрались до Сан-Франциско.
Несколько лет спустя в Кандле Георг встретил бородатого сварливого старателя, который мыл золото на своем участке. Лицо его показалось Георгу знакомым.
Да никак это ты, Оскар? — обратился к нему Георг.
Ба! — Оскар выронил из рук лопату. — Вот так встреча!
Где же ты пропадал все это время?
— Воевал на Филиппинах. Завербовался в Сан-Франциско. Думал, уже никогда не вернусь на Север.
Вдвоем они отправились в ближайший салун, и Оскар подробнейшим образом рассказал Георгу потрясающую историю о том, как великолепную шхуну Тэкса захватили сибирские каннибалы. С тех пор больше никто никогда не слыхал об Олсоне, Одиноком Шведе. Он оказался одним из многих, кто сгинул на диких просторах Аляски.
Глава первая (читать)
Глава вторая (читать)
Глава третья (читать)
Глава пятая (читать)
-1+2
Игорь, 01.06.13 03:06:33
Общая анестезия мешочком с золотом по голове - класс! Истинно старательский прием!!!