Поиски месторождений золота на территории нынешней Магаданской области ведутся начиная с 1929 года. Огромный массив поисковых данных, накопленных за этот период, в сжатом конспективном виде содержится в различных кадастрах месторождений и рудопроявлений, которые прилагаются к картам полезных ископаемых различных масштабов.
В 1994 году в СВКНИИ ДВО РАН коллективом под руководством С.В.Ворошина были начаты работы по составлению сводных электронных кадастров, которые являлись составными частями региональных ГИС‑проектов по геологии и полезным ископаемым Магаданской области (Ворошин и др., 2006; Голубенко и др., 2008). Их информационной основой являлись авторские оригиналы карт В.М. Кузнецова и др. (1998 г.) и Н.Г.Маннафова и др. (1999 г.) масштаба 1:500000, перекрывающие всю территорию Магаданской области и представляющие собой комплекты геологических карт, карт полезных ископаемых, объяснительных записок и кадастров полезных ископаемых. Они содержали в сумме более 1700 объектов ранга месторождения, рудопроявления, пункта минерализации. ГИС и электронные кадастры к ним пополнялись и совершенствовались вплоть до начала 2010-х годов, однако затем занимавшийся ими коллектив прекратил существование и последние годы проект, размещенный на портале СВКНИИ ДВО РАН, не поддерживался и фактически был нефункционален.
Тем не менее нам удалось, взяв за основу данные материалы, провести анализ содержимого электронных кадастров Магаданской области и на его основании наметить некоторые важные моменты, касающиеся результатов поисков месторождений золота и других металлов в регионе за весь период.
Прежде всего, отметим, что анализ изученности рудных объектов очень четко показывает хронологический рубеж 1970 года, после которого количество вновь выявленных объектов выросло почти в два раза.
Причина в том, что именно на период конца 1960-х –начала 1970-х гг. приходится технологическая революция в системе Министерства геологии СССР.
Во-первых, в геологоразведочные экспедиции начали широко поступать бульдозеры Т-130 с гидравлическим управлением отвалом. Это дало возможность проходить канавы и траншеи со скоростью и качеством, недостижимыми при старой ручной буровзрывной технологии.
Во-вторых, промышленностью был освоен выпуск колонковых буровых станков унифицированной серии СКБ, которые позволяли эффективно осуществлять алмазное бурение, в том числе сдвоенными колонковыми трубами и снарядом со съёмным керноприемником. Скорости бурения выросли в разы, с 5–10 до 20–40 м в смену. В результате стало возможным оценивать перспективные участки за один-два полевых сезона и без применения подземных горных выработок.
В-третьих, в экспедициях стал широко внедряться приближенно-количественный спектральный анализ (ПКСА), что позволило кратно повысить эффективность геохимических поисков.
Тем не менее изученность рудных объектов в целом низкая и для 43% ограничивается маршрутами с отбором точечных проб. Хотя 57% объектов, содержащихся в кадастре, изучены горно-буровыми работами, однако лишь 8% изучены на глубину скважинами и подземными выработками.
Запасы и прогнозные ресурсы категории Р1 (т.е. геометризованное количество полезного ископаемого) подсчитаны на 19% объектов, причем из общего их числа (227) лишь 92 были изучены до 1970 года, из которых 43, будучи начатыми поисками и разведкой в 1940–60-е гг., перешли в «новую эпоху» изучения после 1970 г.
Всего 3% месторождений были вовлечены в промышленное освоение, причем из 135 рудных объектов, изучение которых было начато после 1970 года, освоены 18%. В сравнении, для объектов «до 1970 года» данный показатель составил 11%. То есть после технического перевооружения экспедиций Мингео СССР эффективность ГРР возросла почти вдвое!
Другой важный вывод заключается в том, что рудопроявления, на которых горно-буровые работы были проведены, но геометризованное количество полезного ископаемого в недрах не было подсчитано, являются важным источником объектов, перспективных для переоценки и продолжения геологоразведочных работ. Причина в том, что многие перспективные пункты минерализации и геохимические аномалии, получавшие высокие оценки прогнозных ресурсов по категории Р2+Р3, в дальнейшем заверялись единичными канавами, количество и расположение которых часто не позволяло вскрыть наиболее рудоносные участки и объективно оценить потенциал объекта. Пример — месторождения Глухаринского золоторудного узла на Приколымском поднятии.
Другой распространенный случай, когда горно-буровые работы после получения первых результатов волевым порядком прекращались руководством экспедиций и производственных геологических объединений по политическим и иным, не зависящим от геологических соображений, причинам. Пример — медно-порфировое рудопроявление Пиритовое в Омсукчанском районе.
Важным обстоятельством является отсутствие для 70% объектов данных о химическом и минеральном составе руд, для них имеются данные лишь о содержаниях золота и (реже) серебра. При этом в случаях, когда сведения о содержаниях элементов-примесей все-таки присутствуют, они представлены данными ПКСА и намного реже — атомно-абсорбционного анализа. Лишь с начала 1980-х годов в регионе стал доступен микрорентгеноспектральный анализ, до этого диагностика минералов выполнялась оптическими способами, результатом чего является низкая степень и качество изученности минерального состава руд.
Учёт территориального размещения месторождений и рудопроявлений из электронного кадастра месторождений Магаданской области также позволяет выявить любопытные закономерности.
Так, 92% известных рудных объектов сосредоточены на расстоянии до 80 км относительно автодорог общего пользования, а остальные 8% распределены на 20% (90 тыс. км2 ) территории региона, в районах, удаленных от дорог, ЛЭП и населенных пунктов на 100–400 км. То есть поисковыми работами были охвачены преимущественно более или менее освоенные и населенные районы.
Абсолютное большинство медно-порфировых рудопроявлений сосредоточено в Примагаданском районе и на удалении не более 50 км от побережья Охотского моря. Именно здесь в 1975–1988 гг. Центральной комплексной тематической экспедицией Северо-Восточного ПГО проводились целенаправленные поиски объектов такого типа под руководством Ю.П.Скибина. Поэтому логично предположить, что отсутствие медно-порфировых месторождений в других районах обусловлено не их слабым металлогеническим потенциалом. Абсолютное большинство Ag-Pb-Zn месторождений и рудопроявлений сконцентрировано в Балыгычано-Сугойской зоне и, в первую очередь, не по причине ее уникальной продуктивности, а потому что именно здесь велись активные поиски и разведка объектов такого типа для обеспечения минерально-сырьевой базой Дукатского ГОКа и Омсукчанской ЗИФ.
Таким образом, ретроспективный анализ организации и проведения ГРР является важным средством выбора перспективных рудных объектов. Он не требует сложных технологических решений и может быть выполнен в сравнительно сжатые сроки небольшим коллективом квалифицированных геологов, в достаточной степени владеющих материалами по региону.
Литература
1. Ворошин С.В., Зенкевич А.С., Тюкова Е.Э. Региональные геоинформационные системы для геологических исследований: опыт создания и анализа//Тихоокеанская геология. 2006. Т. 25. № 5. С. 22–38.
2. Голубенко И.С., Палымский Б.Ф., Горячев Н.А., Зинкевич А.С., Лямин С.М. Разработка ГИС благороднометалльных месторождений Магаданской области//Вестник СВНЦ ДВО РАН. 2010. № 1. С. 57–62.
-0+1
Соболев А.О. , 03.04.26 22:01:52 — авторам
Предложение хорошее. Надеюсь у авторов есть свободный доступ ко всем отчётам по геолого-съёмочным и поисковым работам выполненным до 1992 года -года краха колымской гос. геологии? В этом случае все горные компании работающие в Магаданской области должны завалить их предложениями по выделению перво-очередных перспективных участков .