Два Ленских расстрела

Александров А.Л., Томилов В.Г.

Ленский золотоносный район пережил трагедию двух массовых расстрелов в 1912 и 1938 годах. И если о первом ленском расстреле 4 апреля 1912 года известно очень многое, то о втором - 1938 года неизвестно ничего. Больше пятидесяти лет все материалы о массовых растрелах 1938 года были засекречены в архивах КГБ и общество было лишено наследия, доставшегося от репрессивного прошлого. Вступим же в права наследников и сопоставим первый и второй ленский растрелы, опираясь на ключевые документы, позволяющие наглядно сравнить произошедшие события.

 

ПЕРВЫЙ ЛЕНСКИЙ РАССТРЕЛ 1912 ГОДА.

Телеграмма министра торговли и промышленности С.И.Тимашева командующему войсками Иркутского округа от 7 марта 1912 года: 
"Ввиду всеобщей забастовки на приисках Ленского золотопромышленного товарищества в предупреждение возникновения беспорядков, могущих привести в расстройство крупнейшее золотопромышленное предприятие, и для защиты желающих идти на работу, прошу ваше высокопревосходительство, не признаете ли возможным озаботиться усилением воинской команды в районе приисков товарищества".

Обьявление окружного инженера П.Н.Александрова от 8 марта 1912 года: 
"Так как приисковые рабочие Ленского товарищества по моему требованию и предложению правления в назначенный срок к работам не приступили, то с этого момента они подлежат ответственности по ст. 367 Уголовного уложения (заключению в тюрьме), те же из них, которые возбуждают рабочих к продолжению стачки, будут ответствовать по пункту 3, ст. 125, того же уложения (заключение в правительственном доме или заключение в крепости). О чем обьявляю всем рабочим во всеобщее сведение".

Из телеграммы окружного инженера П.Н. Александрова и горного исправника А. Галкина иркутскому губернатору Ф.Н. Бантышу от 12 марта 1912 г.: 
"...докладываем: забастовка продолжается, резкого проявления беспорядков нет. Меры убеждения не действуют, ибо стачка хорошо организована, дисциплина твердая. То же положение дел выжидательное, рабочие строго наблюдают за собой, дабы не был нарушен порядок. Меры охраны принимаются, водка вывезена Бодайбо, динамит свезен одно место, охраняется кроме приискового караула стражниками. У магазинов, складов, контор выставлены полицейские караулы. Причины забастовки - желание повысить рабочую плату, ослабить суровость режима, добиться более внимательного отношения управления нуждам рабочих".

Из телеграммы окружного инженера П.Н. Александрова и горного исправника А.Галкина иркутскому губернатору Ф.Н. Бантышу от 8 марта 1912 г.: 
"Находим необходимым немедленную присылку прииска Киренска роты, а в крайнем случае не менее ста ( солдат )... . Расходы по перевозке и содержанию солдат Лензото принимает свой счет."

Из телеграммы иркутского губернатора Ф.А. Бантыша в департамент полиции от 14 марта 1912 г. 
" Я уже телеграфировал департаменту, что Бодайбо имеется 140 человек военной команды и из Киренска командировано еще 75 человек... ".

Телеграмма директора департамента полиции Белецкого начальнику Иркутского губернского жандармского управления от 30 марта 1912г.: 
"Предложте непосредственно ротмистру Трещенкову непременно ликвидировать стачечный комитет...".

Телеграмма члена Центрального стачечного комитета М.И. Лебедева от 5 апреля 1912г. Петербург - пять адресов. Председателю Совета Министров, Министру юстиции, Министру торговли, Членам Государственной Думы Милюкову, Гегечкори: 
"Четвертого апреля мы, рабочие Лензото шли Надеждинский прииск с жалобами товарищу прокурора Преображенскому о незаконных действиях приисковой и правительственной администрации и с просьбой об освобождении арестованных, избранных по предложению властей. Не дойдя 120 саженей до квартиры прокурора, нас встретил окружной инженер Тульчинский, уговаривая во избежания столкновения с войсками остановиться и разойтись. Передние, повинуясь, стремились остановиться, но трехтысячная толпа, растянувшаяся на две версты по узкой дороге, не зная причины остановки передних, продолжала напирать, увлекая Тульчинского со стражником, не слыша даже предупреждающих сигналов начальника воинской команды. Последовали залпы, продолжавшиеся несмотря и на крики, махание фуражкой и платком Тульчинского прекратить пальбу. В результате около пятисот убитых и раненых. Тульчинский чудом уцелел под трупами. Считаем виновными происшедшего ротмистра Трещенкова, товарища прокурора Преображенского, следователя - судью Хитуна, употребивших оружие, не убедившись в наших мирных намерениях. Ввиду весеннего перерыва сообщение краем просим немедленного назначения судьи, не причастного событиям, с полномочиями следователя. Сообщение Киренск - Витим - Бодайбо еще возможно не долее недели, промедление с приступом к следствию до навигации крайне затруднит выяснение истины." Избранный рабочих Лензото, раненый Михаил Лебедев, номер расчетной книжки 268."

Данные о числе погибших, умерших от ран в больницах, количестве раненых точно не были установлены. В Истории Заводов, многотомном издании, задуманном А.М.Горьким, публикация которого прекратилась после выхода первых нескольких томов, поскольку к 1937 году история заводов оказалась по существу историей репрессий на заводах, успел выйти том, посвященный истории Ленских приисков по 1919 год. Составители тома приводят весьма разноречивые документы о количестве жертв расстрела 1912 года. От поднятых 150 трупов и 100 раненых, о чем сообщается в телеграмме рабочих 2-й дистанции начальнику Иркутского горного управления С.К.Оранскому 5 апреля 1912 года, до 270 человек убитых и 250 раненых, о чем сообщила газета "Звезда". Последние цифры вошли во все советские источники по первому ленскому растрелу. Но, повидимому, это завышенное число жертв, поскольку дано в оппозиционной правительству прессе, по принципу, "чем хуже, тем лучше".

В первых числах апреля в государственной Думе было заслушано обьяснение министра внутренних дел Макарова, который в пылу полемики с членами Думы заявил "Так было и так будет". Эти слова буквально взорвали Россию, откликнувшуюся митингами и демонстрациями протеста во многих городах. В результате Макаров был тут же отправлен в отставку.

Тогда же по высочайшему Указу была создана Сенатская комиссия во главе с сенатором Манохиным. С началом навигации на ленские прииски прибыл иркутский губернатор Бантыш, затем генерал-губернатор Князев, отстранивший от должности начальника полиции Витимо-Олекминского района ротмистра Трещенкова. Сама Сенатская комиссия прибыла в Бодайбо 4 июня. По распоряжению Манохина были освобождены арестованные Трещенковым члены забастовочного комитета. Давнее указание о ликвидации забастовочного комитета ротмистр Трещенков выполнил лишь частично, отметив, что "Арестование всех остальных фактически не возможно за отсутствием надлежащей воинской силы, мест заключения (бодайбинская тюрьма расчитана на 40 мест, содержится 173)".

За приказ открыть огонь, Трещенков был обвинен в преступном деянии. Параллельно с Сенатской комиссией работала независимая комиссия адвокатов, в составе которой участвовал юрист Керенский. Юридической целью адвокатской комиссии была защита прав рабочих на забастовки и использование иных коллективных действий в отстаивании своих прав, "пожалованных" царским манифестом от 17 октября 1905 года, и заменявшим в те годы в России конституцию. Результатом совместной работы комиссий было заявление Манохина на встрече с представителями рабочих на прииске Нежданинском, что рабочие, участвовавшие в забастовке и в хождении 4 апреля ни в чем не повинны и дела на них прекращаются. О результатах работы комиссии Манохин обещал доложить лично царю.

Советская власть нуждалась в ленских событиях, как очевидном доказательстве неприемлемости капитализма в целом, как такового, порождающего, согласно марксисткой философии, только антагонистические социальные противоречия. В соответствии с такой установкой при советской власти впоследствии было опубликовано много материалов посвященных первому ленскому расстрелу.

В первые годы Советской власти дата ленского расстрела 1912 года отмечалась как общегосударственная памятная дата. В десятилетнюю годовщину в 1922 году в "Правде" была опубликована заметка Сталина, в которой он отметил, что "Ленские дни ворвались в мерзость запустения ураганом". Мерзостью запустения по Сталину были перспективы "конституционного развития России на манер Пруссии", а хотелось бури великих революционных потрясений. В 1927 году к 15-ти летней годовщине Сталин прислал в районную газету "Ленский шатер" послание ленским рабочим, в котором, писал:- "Ныне, свободные от царского и капиталистического гнета на берегах Витима, вы имеете возможность добывать золото не для обогащения тунеядцев, а для укрепления мощи первого в мире своего рабочего государства". Фактически же при абсолютной государственной монополии на внутреннее и внешнее обращение золота, добытое золото, с первых лет советской власти доставалось государству от государственных рабов за бесценок.
Из телеграммы совета сьездов золотопромышленников Ленского и Витимского горных округов министру торговли и промышленности Временного сибирского правительства от 28 октября 1918 года. 
"Установленная большевистским декретом совершенно не соответствующая себестоимости несправедливая цена золота для реализации Госбанку разорила местную промышленность". 
Упадок золотопромышленности порожденный волюнтаристской ценовой политикой на золото, начатой еще до национализации приисков, превратил богатейших золотоносный район, аналогов которому нет в мире, в совершенно нерентабельный. В результате для восстановления разрушенного производства впоследствии пришлось весь район, целиком отдавать в концессию иностранному капиталу.

А в 1937 году, всего через 10 лет, после второго послания Сталина, в соответствии с его теорией об обострении классовой борьбы по мере продвижения страны к коммунизму, рабочие на берегах Витима превратились во врагов.

 

ВТОРОЙ ЛЕНСКИЙ РАССТРЕЛ 1938 ГОДА

К концу 1937 года Сибирь явно отставала от центра по масштабам ликвидации "врагов народа". Преодоление отставания началось с прибытием из центра Кульвеца Бориса Петровича, о котором уже много писали газеты, когда были обнаружены захоронения жертв репрессий в подвалах бывшей Киренской тюрьмы в 1993 году. По прибытии в Иркутск, эмиссар НКВД, был сразу командирован в Бодайбо. Материалы архивного дела содержат рапорта эмиссара иркутскому начальству, ответы начальства, показания подсудимого Кульвеца в последствии арестованного и находившегося под cледствием в 1940-1941 годах. Эти материалы позволяют составить представление о том, как был организован террор.

КОГО АРЕСТОВЫВАТЬ. Это главный вопрос. Как же решал его эмиссар? " По приезде в Бодайбо установил, что к операциям аппарат не готовился. Кроме учетных списков, других материалов почти не было. Больше приходилось действовать чутьем." 
Как видим, к середине ХХ века, опричина не ушла далеко от подхода, который во все века обьективно становится определяющим при искоренении "врагов". Звериный инстинкт, чутье на врагов, и только. Отсюда не далеко до песьих голов, приторачиваемых к седлам ещё опричниками Ивана Грозного и символизирующим острый нюх, от которого врагам прятаться совершенно бесполезно. 
Когда нюх на врагов отказывал, жертвы выбирались по национальному признаку. "Китайские дела - по городу арестовал всех до единого, ближайшие прииски тоже опустошил. Остались только дальние прииски в 200 - 300 километрах. Туда разослал людей. Разгромлю всех китайцев в ближайшие дни".

АРЕСТЫ. Проводя операцию по искоренению врагов Кульвец столкнулся с большой разбросанностью приисков в районе. Тем не менее он сумел организовать аресты по всему громадному району и этапирование арестованных в бодайбинскую тюрьму. 
"Аресты производятся в условиях территориальной разбросанности от 200 до 50 километров"."Мобилизовал некоторых работников милиции. Райком ВКПб выделил несколько партийцев, но все это подсобный контигент, который еще не может заставить арестованного говорить и я вынужден использовать их в командировках по арестам". "По Вашему указанию выслал двух оперативников в район Мача." "Я докладывал Вам, ...что в связи с непогодой - партия арестованных с Мачи, ...более 150 человек застряла в пути. Вины моей здесь нет. Я сделал все, вплоть до того, что раздобыл бесплатно самолет и летчика. Поднялся буран, замело все дороги, движение остановилось. Прибудут арестованные не ранее числа 12-ого марта". 
В архивных материалах совершенно нет упоминаний о сопротивлении арестованных, побегах с этапа, нападении на конвоиров. Сутками арестованные шли по тайге в Бодайбо не делая попыток обезоружить своих конвоиров. Такая покорность как то не вяжется с образом врагов, шпионских организаций, диверсионных груп обнаруженных Кульвецем, которые только и ждали сигналов к выступлению против властей и членами которых становились арестованные, оказавшись в бодайбинской тюрьме. Наоборот, закрадывается мысль, что это непонятная покорность обьясняется абсолютной невиновностью арестованных людей, не чувствующих за собой какой либо вины и потому выполняющие беспрекословно требования арестовавших их оперативников, следующих в районный центр Бодайбо, с очевидной уверенностью, что там разберутся.

СОДЕРЖАНИЕ АРЕСТОВАННЫХ. Количество арестованных скопившееся в бодайбинской тюрьме значительно превысило ее расчитанную вместимость. 
"С содержанием арестованных у меня черезвычайно тяжелая обстановка". "Забито все здание РО, все коридоры, в каждой комнате по 10-12 человек, полнейшая профанация следствия, допросы производятся в присутствии остальных, занял столовую, здание милиции, склады РО и пр. Ведь лимит тюрьмы на 75 человек. Арестовано более 1000 человек". "Большая скученность, массовые заболевания, ежедневные почти смертные случаи. Умерло уже 9 человек, при чем смертность будет увеличиваться, так как питане скверное, баня пропустить всех не может, большая вшивость. Особенно скверно с китайцами. Все они еле двигаются. Врач говорит, что если им не давать опиум, многие поумирают, так как все они старые курильщики опиума. В связи с тем, что не получают опиум, сильно физически страдают,- кровавые поносы, хиреют на глазах. Некоторых я поддерживаю небольшими порциями опиума". "Весь оперативный состав на следствии я обезоружил, иначе легко нас обезоружить и нашим же оружием нас же перестрелять. Вооружены сотрудники, работающие вне непосредственной связи с арестованными".

СЛЕДСТВИЕ. Арестовав массу народа, эмиссар столкнулся с другой проблемой. На арестованных нужно было сформировать дела. В соответствии с теорией Вышинского, что царицей доказательства является признание обвиняемого, требовалось лишь оформить протоколом признание арестованного в антисоветской, контрреволюционной, шпионско-диверсионной деятельности без указания конкретных фактов в чем выражалась эта деятельность. 
Оформление дел более чем на 1000 человек даже чисто технически представляет собой большую работу. 
"Протоколы самые легонькие приходится писать самому. Аппарат мало квалифицированный до анекдотов. Помогают мне только двое и те пишут в день по одному простенькому протоколу. Меня хватает (физически) на 3-4 протокола в сутки. В помощь от 4-ого отдела мне прислан практикант. "Товарищ Бучинский меня обманул. Очевидно он не дооценивает значение Бодайбо, иначе не посылал бы практиканта, которого нужно обучать, но не за счет командировки в Бодайбо. В связи со всеми указанными мною обстоятельствами большая опасность : - оформить показания не успеем; я не успеваю пропускать через себя арестованных и следовательно некоторые фигуры могут быть не доработаны". "Сейчас арестованных около техсот человек и ежедневно прибывают с районов. Следствие в первоначальной стадии, записаны показания 60 человек. Таким образом, произвести выкорчевку врага к сроку не успеем. Прошу Ваших указаний". 
Арестованные на выдерживали ужасных условий содержания, стойки в тесных камерах, пыток при допросах, конвеерных допросов, когда допрос производится несколько суток подряд последовательно сменяющимися следователями и начинали давать нужные показания, подписывали любые протоколы. Но были и примеры стойкости. Как показал Комов Л.А. в 1940 году, привлеченный в качестве свидетеля по делу подсудимого Кульвец:-"Из 3-4 тысяч арестованных, только не дал показаний один Алтуньян - преподаватель немецкого языка в Бодайбинской средней школе"."...это oдин из редких, который выдержал режим допросов, чему удивлялся сам Кульвец".

ПРИГОВОРЫ. Эмиссару была предоставлена возможность производить аресты без санкции прокурора, поскольку к этому времени сам районный прокурор был арестован. Одрера на арест выписывал единолично эмиссар. Он же проводил следствие, выбивая показания или используя пытки, в частности содержание людей по нескольку суток в стойке. Тем не менее, не смотря на неограниченные полномочия, выносить приговоры арестованным эмиссар не имел права. Дела направлялись в Иркутск и списки приговоренных подлежали утверждению областной Тройкой. В этой процедуре эмиссар сталкивался с рядом неприятных для себя обстоятелств. Списки Тройкой урезались. Это очень беспокоило эмиссара, так как свидетельствовало о плохо проведенном им следствии, отсутствии доказательств вины подозреваемых. Он вынужден был оправдываться перед начальством, требовал разьяснений, в чем состоят его упущения, пытался убедить начальство войти в его положение и не урезать списки. 
"Прошу Вас сообщить мне - почему из 260 человек имеется решение на 157 человек ? Какое решение в отношении остальных 100 человек ? Это для меня важно с точки зрения дальнейшего следствия" "Меня очень огорчило, что из двух партий в 260 человек, по первой категории идут только 157 человек". " Я признаю, что в связи с торопливостью следствие ведется недоброкачественно и ряд фигурантов представлен слабо". "... прошу так-же учесть, что при фиксации социальных признаков арестованные, как правило, выдают себя за социально близкую нам прослойку". "... в поссоветах и спецсекторах учетных данных нет и потому социальные справки заполняются со слов. Проверять по прямому местожительству не возможно. Следовательно эти признаки (социальные) в следствии также смазываются и на заседаниях Тройки может об арестованном создаться превратное впечатление." "Между тем изымается исключительно сволочь". 
Вот так. Нет доказательств о совершении преступлений, нет даже материалов для отнесения к "чуждым" социальным прослойкам, так вы уж там имейте в виду, что опираясь на свое чутье я изымаю исключительно сволочь. 
"...прошу учесть, что в условиях Бодайбо, большой контигент врагов, которым надо дать почувствовать силу Советской власти...". "Для этого выделяемая Вами норма первой категории - капля в море и не даст никаких результатов". "Прошу Вас принципиально пересмотреть вопрос o лимите первой категории для Бодайбо". 
С точки зрения эмиссара решения тройкой выносились непозволительно долго. 
"...прошу ускорить санкции Тройки. На Tройку я уже дней 5-6 как отделал всех". "После троичных дел, часть работников выдохлись - еле ноги передвигают. Часов по 10-12 дам поспать". "Может быть, я прошу Вас проверить, дела по Бодайбо задерживаются и оформляются в "последнюю очередь" для доклада на Тройку и пропускаются в первую очередь "свои". Иначе мне непонятно - почему нет решений по делам, которые я отправил от 16-20 февраля - скоро месяц?". 
На это послание начальство спешило успокоить своего эмиссара, что подозревать интриги против него на основании задержки дел нет оснований. Причина задержки Тройкой дел из Бодйбо в другом. В чем же ? 
"Вам послали приговоры по Тройке на 326 человек по первой категории, проводите их в жизнь - вот Вам некоторая разгрузка, остальной троичный контигент не рассматриваем, так как нет,лимита, ведь Вы с делами задержались, начали давать после 15 марта и здесь 3-й отдел не виноват, т.е. не делил на "свои" и "чужие", ждём лимит, тогда будем рассматривать, а пока его нет".

ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРОВ. "Только сегодня 10-ого марта получил решение на 157 человек. Вырыли 4 ямы. Пришлось производить взрывные работы, из-за вечной мерзлоты. Для предстоящей операции выделил 6 человек. Буду приводить исполнение приговоров сам. Доверять ни кому не буду и нельзя. Ввиду бездорожья можно возить на маленьких 3-х - 4-х местных санях. Выбрал 6 саней. Сами будем стрелять, сами возить и проч. Придется сделать 7-8 рейсов. Черезвычайно много отнимет времени, но больше выделять людей не рискую. Пока все тихо. О результатах доложу." 
"Что бы не читали машинстки пишу Вам не печатно. Операцию по решениям Тройки провел только на 115 человек, так как ямы приспособлены не более, чем под 100 человек". "Операцию провели с грандиозными трудностями. При личном докладе сообщу более подробно. Пока все тихо и даже не знает тюрьма. Обьясняется тем, что перед операцией провел ряд мероприятий обезопасивших операцию. Также доложу о них при личном докладе".

КОНСТАТАЦИЯ СМЕРТИ КАЗНЕННЫХ. В 1938 году факт смерти казненного устанавливали сами оперативники, приводившие приговоры в исполнение, тогда как это должен был делать врач. Практика приведения приговоров расстрелом сталкивается порой с необычной живучестью казнимых, когда после нескольких выстрелов в голову, а иногда требуется и до десяти выстрелов, что бы расстреливаемый перестал подавать признаки жизни, хрипеть "Добейте гады". Отсюда очевидно, отсутствие врача для констатации смерти во время казней в Бодайбо в 1938 году, чревато захоронением живых людей, которые "на глазок" считались мертвыми, лишь по тому, что получили ранение, тяжесть которого по мнению экзекутора несовместима с возможностью дальнейшей жизни. А фактически расстреливаемый мог оставаться живым, какое-то длительное время находиться без сознания.
Именно мучительные виды казней, да еще в публичном исполнении, как известно, преобладали в средневековье. Но в те времена, по крайней мере, исключалась возможность погребения казнимых заживо.

СПИСКИ ЖЕРТВ. Приведем список расстрелянных и умерших во время следствия. Ряд лиц фигурирует в списке под двумя и даже тремя фамилиями. Можно высказать несколько предположений об этом. Одно из них в том, что, видимо, люди, осознав в какую мясорубку они попали, и стремясь обезопасить родных и знакомых, что бы на них не перекинулись аресты, скрывали свои подлинные фамилии, назывались вымышленнми. Косвенно этого предположение подтверждает фамилия Абдрищев (Обдрищев?), идущая первой в приводимом ниже алфавитном списке расстрелянных лиц. Нужны дополнительные архивные изыскания, которые бы подтвердили существование такого человека и что фамилия не является вымышленной. Пока же можно высказать догадку, что эта фамилия скорее говорит об издёвке арестованного над попытками палачей установить его подлинную личность. Доведенные пытками и бесчеловечным содержанием до полубес памятства, арестованные могли забыть придуманную фамилию и тогда на очередном допросе называли новую. Возможно, скрывая свою подлинную фамилию, некоторые полагали, что до установления их личности ни каких репрессивных мер к ним применено не будет. Так люди стремились выкроить дополнительно несколько недель жизни. Эта тактика подследственных не приводила к ожидаемым результатам. Эмиссар направлял в Иркутск дела и списки для утверждения Тройкой, где такие лица так и фигурировали под двойными или тройными фамилиями. Обратно в Бодайбо списки уже возвращались заново отпечатанные как приговоры Тройки, где так же фигурируют двойные и тройные фамилии приговоренных к растрелу. Затем эти лица под двойными и тройными фамилиями обнаруживаются в Актах о приведении приговоров в исполнение. Таким образом можно констатировать, что среди расстрелянных "врагов народа" есть люди, чья личность так и не была доконца установлена. Были люди, которые предпочли по одним им ведомым соображениям уйти из жизни не опознанными. Да репрессивная машина в таком опознании, собственно говоря, не нуждалась. Поскольку была простая погоня за численностью, выполнение в срок заданных лимитов. 
Здесь мы сталкиваемся с очевидной ограниченностью архивов бывшего КГБ по расстрельным делам как документального источника для однозначной идентификации всех расстрелянных лиц. Очевидно, что установление личности всех расстрелянных возможно будет в ходе развития программы "ПАМЯТЬ НАРОДНАЯ".

Всего в 1938 году в Бодайбо было растреляно 948 человек, что, почти в четыре раза больше, чем в 1912 году, даже если брать за оценку числа жертв приведенные газетой "Звезда". Места захоронения жертв 1938 года не обнаружены до сих пор.Приводимый список не содержит лиц приговоренных по так называемой второй категории к различным срокам. Так что подлинные масштабы террора фактически были еще больше. Экономика района была практически парализована.

СОПОСТАВЛЕНИЯ. Первый и второй ленский растрелы были произведены организационно по разному. В первом случае это была ружейная пальба в безоружную толпу людей, преследующая цели публичного устрашения. С большими натяжками ее пытались обьяснять как вынужденную меру использованную для пресечения разгула вандализма возбужденной толпы. Но эта версия была отвергнута в процессе последующих расследований, поскольку ни каких актов вандализма и погромов со стороны участников массового шествия не было установлено. На основании этого заключения ротмистр Трещенков, отдавший приказ открыть огонь, был обвинен в преступном действии и наказан разжалованием из жандармов.

Первый Ленский расстрел возбудил все механизмы общественного регулирования имевшиеся на это время. Главный из них публичность расследования, что способствовало осознанию обществом необходимости дальнейших усилий для выработки цивилизованных способов разрешения возникающих коллизий. Наибольшим признанием тогда пользовались идеи о таких макрорегуляторах, как конституционное ограничение монархии, созыв Учередительного Собрания, признание на практике прав работников наемного труда на коллективные отстаивание своих интересов.

Второй ленский растрел производился в форме террора развязанного властью против собственного народа на основе идеологических установок чистки общества от "социально чуждого элемента" и "врагов народа". И хотя исполнители полагали, что все делается для того что бы показать "силу Советской власти" для устрашения врагов, проводились расстрелы скрытно и подлинные масштабы террора начинают выясняться лишь сейчас, спустя почти шестьдесят лет. Естественно, в отличии от трагедии 1912 года, массовые расстрелы 1938 году ни какого общественного резонанса не вызвали, ни каких дискуссий о том, что надо изменить в общественном механизме для исключения подобных событий в советской печати не последовало.

СУДЬБА ИСПОЛНИТЕЛЕЙ.

По расстрелу 1912 года. За причастность к преступному деянию ротмистр Трещенков по рекомендации комиссии Манохина был уволен со службы в жандармском корпусе и зачислен в пешее ополчение С-Петербургской губернии. Он не признал себя виновным и полагал, что действавал тогда во имя "Веры, Царя и Отечества". До того как 4 апреля отдать находящимся в его подчинении солдатам приказ об открытии огня Трещенков неоднократно заявлял: - "Ну, какая это забастовка. Я не с такими справлялся ! Эту всю шваль я быстро призову к порядку". С началом военных действий в 1914 году, не без его настойчивых просьб, он по "высочайшему соизволению" был допущен в действующую армию и погиб на германском фронте в мае 1915 года. Возможно, стремление в действующую армию определяется потребностью таких людей в четкой и ясной окружающей обстановке, найти психологическо убежище. Ведь на фронте, по сравнению с ситуацией внутри страны, понятия "свой", "чужой", друг и враг весьма конкретны, ясно заданы. Так или иначе, своей смертью ротмистр Трещенков доказал, что был и до конца оставался слугой Отечества и патриотом.

По расстрелу 1937-1938 г. Когда советская репрессивная система начала избавляться от палачей, знавших слишком много, Кульвец был арестован 30 июля 1940 года и после восьми месячного следствия 14 мая 1941 года приговорен к расстрелу Военным трибуналом войск НКВД Забайкальского округа. По кассационной жалобе приговоренного высшая мера наказания была 16 мая 1941 года заменена 10 годами лагерей. Далее его следы теряются. Находясь в 1940-1941 гг. под следствием и отметая все обвинения в совершении преступлений он утверждал. "Заявляю еще раз и с этим умру, что работал я честно не жалеючи себя, получил туберкулез, не гнушался ни какой работой вплоть до того, что по приговорам из Иркутска сам же приводил их в исполнение и в неприспособленных районных условиях приходилось таскать на себе, я приходил с операции обмазанный кровью, но мое моральное угнетение я поднимал тем, что делал нужное и полезное дело Родине". Люди искалеченные идеологией не зная этого, сами были жертвами задолго до того, как стали палачами.


Источники: Архив ФСБ по Иркутской области. Дело 7912. 
Александров А., Томилов В."Два ленских расстрела"// Газета "Восточно-Сибирская Правда". 28 мая 1996г.


-0+0
Просмотров статьи: 3079       

Комментарии, отзывы, предложения

Уважаемые посетители сайта! Пожалуйста, будьте как дома, но не забывайте, что в гостях. Будьте вежливы, уважайте родной язык и следите за темой: «Два Ленских расстрела»


Имя:   Кому:


Введите ответ на вопрос (ответ цифрами) "семнадцать прибавить 1":