Глава третья
ГЕОРГ СТОЛБИТ УЧАСТКИ
Жители Севера рано познают тщету слов и неоценимое благо действия.
Георг аф Форселлес и Фрэнк Мак-Уэллен были в числе многих тысяч золотоискателей, устремившихся в ту зиму на мыс Ном. Правда, они были далеко не первыми: кое-кто узнал новость еще прежде, чем Линдеберг явился в ноябре в Сент-Майкл за провизией. Три счастливчика шведа вернулись в Ном в октябре на шхуне чиникской миссии уже не одни, а в сопровождении доктора Киттельсена и Габриеля Прайса (до того промышлявших в заливе Коцебу), а также Йохана Торненсиса и эскимоса по имени Константин.
За шхуну им пришлось расплатиться весьма необычным способом. Много позже Линдблом подробно расскажет об этом в интервью, данном в 1960 году:
«Халтберг ни за что не соглашался дать нам в аренду шхуну, пока мы своими руками не выстроим ему церковь. Нам предстояла большая работа. К счастью, она была нам по силам, ведь нас было уже пятеро: мы известили о своей находке доктора Киттельсена и Габриеля Прайса. Тем не менее, у нас ушло на это пять дней, так как в нашей артели не было плотников-профессионалов: ни один из нас не умел по-настоящему обращаться с молотком и пилой. Аппетит, как известно, приходит во время еды: когда мы закончили основную часть здания, Халтберг потребовал, чтобы мы приделали к нему шпиль. На это ушло еще полдня. Наконец мы получили долгожданную шхуну и начали погрузку. У меня было около пяти тонн провианта.
Мы полностью загрузили шхуну: взяли немного досок и мой запас провизии, прикупив еще немного у торговца по имени Декстер. Путешествие в Ном на шхуне заняло два дня. Еще один день ушел на то, чтобы войти в устье реки; это было нелегким делом: начинался ледостав. Мы едва успели — на следующее утро река стала. Мы бросили якорь в одной из речушек, впадающих в Снейк-Ривер в нижнем ее течении, и приступили к отправке в лагерь грузов: провизии, палаток, досок и дров. До этого дров в Номе практически не было».
15 октября 1898 года артель старателей, собравшись под председательством доктора Киттельсена (обязанности секретаря исполнял Прайс), торжественно объявила о создании прииска «Кейп Ном» — самого богатого, как скоро станет ясно, за всю историю Аляски. Собрание определило порядок регистрации участков и подтвердило права на участки, которые первые из пришедших застолбили в сентябре. Были утверждены и новые участки — главным образом на Снейк-Ривер и впадающих в нее ручьях. В начале ноября, бросив шхуну во льдах, золотоискатели на санях вернулись в Чиник.
Слух о новом прииске распространился мгновенно. Прайс написал об этом кому-то из своих друзей в Каунсил-Сити с просьбой «держать язык за зубами». Через 24 часа поселок был пуст. Около сотни человек, в числе которых был и Кэррол Беннет, несмотря на сильную пургу, двинулись в путь. Одолев за четыре дня сто с лишним километров, они добрались до Энвил-Крик и застолбили отличные участки.
Прибыв 30 ноября в Сент-Майкл, Киттельсен и Линдеберг тоже не сумели сохранить свою находку в тайне. После этого ажиотаж достиг высшей точки, и за месяц старатели застолбили более 300 участков.
Тому, кто не бывал на Севере, трудно представить себе накал страстей, сопутствующий гонке за золотом, и то, в каких условиях золотоискателям приходилось жить первую зиму в Номе. Вот почему так интересны для нас воспоминания очевидца — Георга аф Форселлеса, которые мы используем ниже.
Когда новость достигла Сент-Майкла, золотоискатели, находившиеся в то время в «Северном салуне», бросились в торговые компании за собаками, провизией и снаряжением. Северная коммерческая компания и Коммерческая компания Аляски имели собственные бары, где можно было пропустить стаканчик-другой после дня работы. В ту ночь вся выпивка была бесплатно. Что желаете: виски, пиво, сигары?
У Фрэнка с Георгом не было денег на собачью упряжку; они купили двухметровые нарты и погрузили на них 100 килограммов провианта. Оба были одеты в парки из тюленьей кожи длиной до колен и муклуки с подошвами из моржовой кожи, не пропускающей воду. На далеких перегонах они шли без носков — ведь носки впитывают пот, который, превращаясь в лед, холодит ноги. Вместо этого они обернули ноги камышовыми циновками. На ночь камыш приходилось вынимать для просушки.
Дрейфующий лед спустился по Берингову проливу, зашел в залив Нортон и там стал. Его припорошило снегом — путь был открыт. В ту ночь как будто ураган пронесся над Сент-Майклом. Палатки опускались на землю, словно проткнутые воздушные шарики, превращаясь в белые свертки и исчезая в нагруженных доверху санях. Знаменитый на всю Аляску бар Тэкса Рикарда тоже был разобран и упакован для отправки в Ном.
Первой ступила на лед большая собачья упряжка Коммерческих компаний, готовая к старту с того самого момента, как слух о находке достиг Сент-Майкла. За ней, словно узкая длинная змея, потянулись другие упряжки. Еще долго после того, как они скрылись из глаз, были слышны щелканье бичей и окрики погонщиков. Фрэнк и Георг со своими нартами шли за собачьими упряжками: гораздо легче двигаться по следу, проложенному большими нартами. Фрэнк шел впереди, впрягшись в постромки, Георг подталкивал сани сзади. Предприятие было очень рискованным: палаток у них не было, только спальные мешки из оленьих шкур, поэтому первый же буран мог похоронить их под снегом.
Однако судьба хранила путешественников: погода была ясной и холодной; снег сверкал на солнце; нарты тихонько поскрипывали. Но дни были коротки, и, чтобы не сбиться со следа, им приходилось разбивать лагерь, как только опускались сумерки. За день они успевали сделать километров двадцать, не более. Кратчайший путь лежал через вход в залив Нортон, однако дальше от берега лед мог оказаться непрочным, да и непогода могла легче застигнуть их на открытом, пространстве. Санный след вел на север к мысу Исаака, и на исходе трех дней Фрэнк и Георг добрались до него. Здесь они передохнули, просушили у огня обувь и на следующий день продолжили путь к бухте Нортон. Перевалив через выступающий участок суши, они оказались в бухте Головнина.
И как раз вовремя, потому что небо покрылось грозными тучами и потемнело на западе. Приближался буран — надо было скорее выбираться на берег. Мужчины бежали из последних сил, спотыкались, падали, обливаясь потом и бормоча проклятья. Добравшись до суши, они тщетно выискивали какое-нибудь убежище. Собирая плавник, чтобы наскоро соорудить себе укрытие, они заметили эскимоса. С помощью жестов он дал понять, что приглашает их переждать буран в своем иглу, стоящем неподалеку. Едва путники успели укрыться, как с моря налетел шквал.
Когда буран утих и они вышли из укрытия, их глазам предстали последствия бешеной гонки: повсюду на снегу валялись ящики и мешки с продуктами. Фрэнк и Георг размышляли не долго, они знали, что их провизии не хватит на всю долгую зиму. Кроме того, сейчас, когда земля промерзла и все занесено снегом, столбить участки все равно очень трудно. Если они задержатся и прибудут на место немного позже, их шансы практически не изменятся. Они решили не спешить и подобрать провиант. Пока они занимались этим делом, новые партии золотоискателей обгоняли их. В Юконе местная газета «Курьер пост» сообщила о находке, и новость достигла Котлика и далее Андреафски. Там как раз в это время скопилось много людей, собиравшихся двинуться к Доусону — не долго думая, они изменили свой маршрут, и команды с собачьими упряжками устремились по Юкону.
Затем золотая лихорадка перекинулась в бухту Головнина. Отсюда на мыс Ном двигались большие группы. В упряжках шло по две дюжины собак, сани сопровождало по 3—4 человека: маленькие артели объединялись, чтобы опередить других. В спешке они, как правило, выбирали маршрут, пролегающий по суше. Направляясь в сторону гор, одна такая команда, под громкие крики погонщиков и свист бичей, пронеслась мимо Фрэнка и Георга. Увязая в глубоком снегу и громко скуля, собаки повалились, увлекая за собой нарты. Вопли, проклятия, удары кнута, — ничто не помогало: измученные собаки не могли взять подъем.
— На кой черт нам эти мешки с мукой, — кричал один из погонщиков, отирая пот со лба. — Не видишь, что ли, нарты не сдвинутся с места. Выбрасывай их!
И мешки полетели в снег.
— Бросай солонину! — кричал другой, и снег взметнулся вверх под тяжестью большого ящика.
Пытаясь выровнять сани, люди выбрасывали все, что попадалось под руку, пока собаки, наконец, не поднялись и не двинулись вперед. Мимо такого богатства Фрэнк и Георг пройти не могли. Нагрузив свои сани мешками с мукой и сахаром и ящиками с солониной, они принялись тянуть их в гору изо всех сил — им предстояло подняться на высоту тысяча метров. С трудом достигнув перевала, они закопали провизию глубоко в снег. Продолжая путь, они услышали за собой крики и ругань.
— Ты, скотина! — орал один из следовавших за ними.
— Заткнись, сукин сын! — отвечал другой.
Потом наступила пауза: по-видимому, мужчины дубасили друг друга. Наконец они прекратили драку, и более разумный предложил:
— Ну, все, хватит, поехали, а то мы никогда не доберемся. Затем до Фрэнка и Георга донеслись удары топора.
— Забирай свою половину и убирайся к черту, — услышали они.
— Эти психи разрубили нарты пополам, — сказал Георг.
— Да, — ответил Фрэнк, — у ребят сдали нервы.
И дальше все в том же духе. Мимо проносились все новые и новые упряжки, и опять ящики и мешки один за другим летели в снег. Совсем потеряв голову в погоне за золотом, люди готовы были расстаться с самым необходимым. Четырежды Фрэнк и Георг нагружали нарты провиантом, тащили их вверх и закапывали добычу на перевале, каждый раз помечая место шестом со своими именами. Наконец, они снова двинулись вперед. На спуске идти стало намного легче. И хотя на этом склоне их застал снегопад, он не затруднил движения: хорошо укатанный след не совсем запорошило, и отыскать его было легко. Двигаясь вдоль берега все время на восток, они после 6 дней пути достигли наконец Нома. А там к этому времени уже вырос палаточный городок, и люди бродили вокруг лагеря в поисках плавня: каждому хотелось построить хижину для зимовки.
Фрэнк и Георг тоже взялись за строительство хижины. Расчистив площадку 5x5 метров, они принялись собирать бревна. Топор и пилу привезли с собой, но гвоздей не было, поэтому пришлось обойтись без них. Поначалу они замахнулись на домик с двускатной крышей, но древесины было в обрез, и в конце концов им пришлось ограничиться (как и большинству новоселов) плоской крышей. Сверху они насыпали песок и настелили слой мха.
Большой проблемой были дверные петли, однако хитроумный Георг придумал, как выйти из положения. Он нашел брошенный старый башмак и нарезал из него широкие полоски кожи, которые с помощью толстой проволоки прикрепил одним концом к двери, а другим — к стене. Теперь им оставалось только закрыть чем-нибудь оконный проем, чтобы сохранить тепло. Выстирав хорошенько мешок из-под муки, они пропитали его растопленным воском и натянули на оконную раму. Мешковина пропускала дневной свет не хуже стекла и прекрасно защищала внутреннее помещение от холода.
Фундамента дом не имел, пол был глиняный, хорошо утрамбованный. В углу они поставили свою юконскую печку, привезенную из Сент-Майкла. Это была металлическая печурка длиной в один метр, не имевшая отверстий для кастрюль или чайника, но с духовкой для выпечки хлеба. Длинная металлическая труба выходила на крышу.
Теперь золотоискателям нужны были постели. Воткнув жерди в глиняный пол, они соорудили перекладины, скрепив их металлическими скобами (вот где пригодились ящики из-под солонины!). На перекладины уложили доски, а на них мох, который с трудом удалось выкопать из-под снега. Таких удобных матрацев у друзей давно уже не было!
Соорудив кровати, они решили установить над ними подобие нар. Идея была прекрасная, потому что не успели они закончить, как появились Ред Салливен и Фрэнк и Джек Куперы с вопросом, не могут ли они найти здесь пристанище. Гости сами взялись достроить нары. В благодарность за кров они предложили Фрэнку и Георгу воспользоваться их собаками. Джек Купер и Фрэнк отправились с упряжкой на перевал за провизией, а Георг тем временем двинулся столбить участки для себя и Мак-Уэллена.
Мело почти ежедневно, и Георг, отправляясь на разведку в соседние долины, брел по колено в снегу. Вся территория в Энвил-Крик была уже поделена, однако ему посчастливилось найти свободные земли на склоне горы у входа в долину.
По закону Нома, размер участка не должен был превышать 400 метров в длину и 200 метров в ширину. Георг со всей тщательностью отмерял участки. Он уже не был новичком в этом деле, а потому знал, где следует вести поиск: в долинах, прорезающих горные хребты, вероятность найти золото была наибольшей.
В Оттер-Крик Георг застолбил для себя три участка, в Глэйшер-Крик — пол-участка, и по участку в Балто-Крик, Спесимен-Крик, Бурбон-Крик, Декстер-Крик и Некула-Галч. В общей сложности это заняло у него две недели. Когда с этим делом было покончено, он в один прекрасный день снова отправился в Некула-Галч. Набрав хвороста, он развел небольшой костер. Когда огонь растопил снег и почва вокруг немного оттаяла, он достал свой лоток и наполнил его песком. Добавив туда подтаявшего снега, он начал промывать песок. На дне лотка он увидел сверкающие крупинки, которые оценил не менее чем в 50 центов.
«Это был мой звездный час, — впоследствии вспоминал Георг. — Многие месяцы я слышал истории о счастливчиках, нашедших золото; любовался чужим золотом; думал и мечтал о золоте. И вот 18 января 1899 года я стоял на своем собственном участке с лотком, на дне которого блестело золото. Насколько богаты участки, которые я застолбил, покажет будущее. Одно несомненно: в 21 год я оказался владельцем восьми с половиной участков в самом золотоносном из всех районов Аляски».
Глава первая (читать)
Глава вторая (читать)
Глава четвертая (читать)
-1+0
