Все знают о тяжелых последствиях в долинах после отработки россыпей, или незаживающие в тундре следы вездеходов или отсутствие растительности в окрестностях Норильского комбината.
Рекультивация становится нормой как и получение социальной лицензии от коренного населения. Надо же думать и о том, что достанется нашим потомкам.

Вы чьих потомков имеете ввиду? В Сибири народу уже совсем мало. О чьих потомках вы беспокоитесь? О китайских? Или о комариных? Россыпные отвалы зарастают через 20 лет, в Магаданской области максимум через 50. У нас больше тайги сгорает и никто не тушит.

Статья написана про страны с высокой плотностью населения. Там, конечно, надо согласовывать разработку месторождений с местным населением. А во многих сибирских регионах население меньше 2 чел. на км². Их надо просто переселить в тепло место, в Крым, например, который теперь наш.

Gen&Kap респект! Он имеет виду всю нашу планету - Земля.
А ты Журавлев думаешь только о своем огороде.
Все наши русские с такой психологией. Мой огород чистый, а остальное не мое, и не моих детей.
Большинство Ивановых - Журавлевых, приезжают даже в соседний город - и это уже не мое, можно там гадить.
Нет - нельзя!
Не на соседний огород, не в соседнем городе, не в соседней области, не в соседней стране.
Если ты насрал посреди улицы, то убери за собой, а не рассказывай - через сколько дней оно разложиться, и как твои какашки полезны для природы.
Это все сейчас наше, и все будет наших детей. Или ты считаешь, что твои дети будут жить на другой планете?!

Фактически в этом деле крутится столько денег, что новые группы защитников окружающей среды растут повсюду, как грибу после дождя. Например, «Друзья реки».
На первый взгляд «Друзья реки» кажутся местной группой, но все ее члены издалека. «Их очень много. Я имею в виду, что это хороший способ сделать деньги. Много денег, поэтому они и везде и появляются. На каждой реке есть ее «друзья». Они могут попросить грант. Они могут пожаловаться государственным агентствам. Они могут выступить в роли заинтересованной стороны в тех районах, где они даже не живут. Это прямо франшиза (объект договора франчайзинга, комплекс благ, состоящий из прав пользования брендом и бизнес-моделью франчайзера, а также иных благ, необходимых для создания и ведения бизнеса. – прим. переводчика) какая-то. Таким образом, «Друзей рек» есть даже на самом крохотном притоке… Это бизнес. Они просто делают деньги», - говорит Клаудиа Уайз.
Организации вроде «Сьерра-Фанд», «Гринписа» и «Всемирного фонда дикой природы» занимаются тем же самым – делают деньги, но уже в гораздо больших масштабах.
Джордж Сорос выделяет различным группам «зеленых» миллионы долларов. Он известен тем, что щедро спонсирует крупные правительственные и глобальные проекты, а также «левые» организации, например, www.moveon.org.
По словам Уайз, в последнее время одним из аспектов ведения горнодобывающего бизнеса стало умиротворение защитников окружающей среды. От них просто откупаются: «Большие горные, буровые и энергетические компании платят им. Они дают миллионы на то, чтобы они остановились и не жаловались».

Социальная лицензия – главный риск отрасли
Аналитики фирмы Ernst & Young (EY) назвали получение и сохранение социальной лицензии на работу главным риском, с которыми горнодобывающая промышленность столкнется в ближайшие два года.
В рамках исследования “Top 10 business risks facing mining and metals in 2019-20” были опрошены 250 руководители горнодобывающих компаний, из которых социальную лицензию на первое место в рейтинге рисков поставили 54% (в предыдущем исследовании на 2017-2018 – лишь седьмое место).
В отчете отмечается, что социальная лицензия переросла исключительно социальный и экологический контекст. Сегодня ожидания сторон, затрагиваемых деятельностью горнодобывающих предприятий, существенно возросли и касаются не только налогов и занятости, но и увеличения общественной вовлеченности в работу рудников, технологического развития, раскрытия положительных и отрицательных сторон проекта.
На втором месте в рейтинге основных рисков идет обеспечение эффективности внедрения и использования цифровых технологий, третьем – максимальное повышение доходности. Далее в порядке убывания следуют: кибербезопасность, повышение расходов, энергетический комплекс, обеспечение рабочей силой, изменения в отрасли, мошенничество, полезные ископаемые для современных технологий. С. Верхозин, zolotodb.ru, по материалам australianmining.com.au